Диалог под часами с депутатом Госдумы Николаем Георгиевичем Земцовым
Диалог под часами протоиерея Димитрия Смирнова с депутатом Государственной Думы Российской Федерации Николаем Георгиевичем Земцовым об антисемейном законе о "домашнем насилии". 27 декабря 2019 года. Подписать петицию против этого закона можно на сайте СitizenGo >>

Прот. Димитрий Смирнов: Здравствуйте, Николай Георгиевич. Очень рад, что Вы пришли. Мы с Вами уже порядочно знакомы, но встречаемся нечасто. Я узнал о том законе, который рождается в недрах Думы, у Оксаночки Пушкиной. И как-то я слышал, что даже Роднина к этому имеет какое-то отношение. Она в этом же комитете, да?

Николай Георгиевич Земцов: Соавтор.

Прот. Димитрий Смирнов: Конечно, с точки зрения людей церковных, это какая-то кошмарная диверсия. Я узнал, что Вы вроде тоже как-то этот закон восприняли, ну не в штыки, но во всяком случае не согласны с его тезисами, которые Вы успели прочесть. Я хотел бы, если возможно, об этом поговорить. И Вашу точку зрения узнать. И о том, много ли у нас сторонников. Есть ли опасность принятия этого странного закона, который, на мой взгляд, есть калька с американского? Последствия такого закона видны в Америке и в Европе, а Оксаночка утверждает, что 144 страны приняли подобный закон. Но мы всё-таки своим путём идём. Это такая бомба под нашу семейную жизнь.

Николай Георгиевич Земцов: Благодарю за приглашение, батюшка. Очень, конечно, трогательно такое обращение: «Оксаночка». Это моя коллега Оксана Пушкина, её соавтор по этому законопроекту – Ирина Роднина, известный человек, фигуристка. Мы гордились ей в своё время. Помним её слезинку, которая катилась, когда гимн играл. Что происходит с некоторыми нашими коллегами и, как нам казалось, гражданами? По мнению многих моих коллег, это несовместимо вообще с нашими основными представлениями о семье. Потому что мы, конечно, все инертные. Мы живём в мире, который стремительно меняется, вползают какие-то новые технологии. Зачастую они нам даже не ясны, например, цифровизация. Темп жизни такой ускорившийся, что мы не успеваем. Знаете, как Москва обновляется с такой скоростью, что без навигатора иной раз не проедешь, просто потому что ты не знаешь всех этих развязок. Современные технологии и изменения жизни приобрели такую стремительность, что современный человек не успевает отследить все изменения и все опасности. До нас периодически доносится: «Будьте осторожны, слишком далеко зашли изменения, это уже другой мир». Но всей картины мы не видим. У меня сложилось впечатление, что Государственная Дума – это некое пространство наших законов, ограждённое металлодетекторами, через которые пытаются пронести огромное количество изменений. Эта картина мира – не наша картина мира – разбитая на отдельные фрагменты, как пазлы, которые заносятся из разных комитетов и законопроектов. Мы не видим её целостную, но, возможно, она соберётся в виде целостной и будет ужасной. Потому что у отдельного депутата Государственной Думы нет возможности мониторить всё законодательство и все сферы. А эту картину нужно видеть целостной. Если говорить о том, как я это понимаю, то в моём понимании есть наследие 90-х годов, когда мы подписали согласие. Наше государство, подняв руки, сказало, что международные законы будут важнее и главнее наших национальных. Согласившись с этим, мы потеряли юридическую возможность ограждать себя от того, что идёт нам «в пакете». Сила воли у нас пропала. Нам всегда могут возразить: "Вы же подписали!"

Прот. Димитрий Смирнов: Непонятно – мы с Америкой подписали закон против ракет, но они спокойно выходят, когда им надо.

Николай Георгиевич Земцов: Это загадка.

Прот. Димитрий Смирнов: И тут, Стамбульская конвенция, из неё вытекают эти все законы.

Николай Георгиевич Земцов: А Турция сама выполняет эту Стамбульскую конвенцию, как Вы считаете?

Прот. Димитрий Смирнов: Ну, конечно, нет.

Николай Георгиевич Земцов: Конечно, нет. А зачем она её подписала? Для того чтобы войти в Европу.

Прот. Димитрий Смирнов: Чтобы войти в ЕС.

Николай Георгиевич Земцов: Конечно, она хотела войти, но подписывала, совершенно понимая, что выполнение этого закона невозможно.

Прот. Димитрий Смирнов: По их ментальности это нереально.

Николай Георгиевич Земцов: Нереально. Но недавно наши друзья приехали из Объединённых Арабских Эмиратов. И что же мы видим? Традиционное исламское государство, которое всегда было крепко своей традиционной семьёй, верой, посещением мечети, своим традиционным исламским обществом, сейчас в качестве своих ближайших целей взяло (и совершенно спокойно об этом говорят) доведение присутствия женщин во власти до 50 процентов. Совершенно англосаксонский взгляд на организацию власти. Далее – падает рождаемость, но их это не беспокоит. Они по-прежнему стараются присутствие женщин увеличить. Женщины начинают делать карьеру. То есть идёт феминизация общества в совершенно арабской стране. Это не происходит в Иране.

Прот. Димитрий Смирнов: Стражи исламской революции.

Николай Георгиевич Земцов: Да. Всё хорошо с демографией в Китае, как мы знаем. Прекрасно обстоят дела в Индии. У нас трагедия. У нас огромная территория, которая должна быть, по логике, населена, как минимум 300 млн. человек. Как они образуются здесь? У нас два пути. Первый путь – этих детей родить, воспитать, и это будут наши граждане. Это наиболее правильный путь.

Прот. Димитрий Смирнов: Естественный.

Николай Георгиевич Земцов: Естественный путь воспроизводства нации. Очень неприятный путь – это европейский. То есть сами не рождаем, но даём возможность эмигрантам заместить эти места. Вот это европейский путь. Давайте из этих двух выбирать. Либо мы семью поднимаем на должное место и говорим, что это наиболее правильная траектория в жизни любого ребенка. То есть, создавая семью, ты приобретаешь некий статус, ты становишься уважаемым членом нашего общества. А если ты родил первого, а ещё лучше второго, а правильней бы третьего, ну а если четвёртого, а желательно пятого...

Прот. Димитрий Смирнов: У нас сто лет назад русская женщина рожала в среднем восемь детей. Это средняя цифра.

Николай Георгиевич Земцов: Но они должны хотеть в эту семью. А если у нас возникает закон, который говорит о семейно-бытовом насилии, многие же не станут разбираться, зачем им нужно подвергать свою неокрепшую жизнь каким-то дополнительным опасностям. Лучше этого избежать, лучше совершенствоваться в профессии и подумать об этом завтра, как говорила Скарлетт О'Хара. Или вообще не думать об этом, пусть об этом думают те, кто хочет об этом думать. И сейчас для молодых людей вступление в брак – это некий стресс, потому что это огромное количество ответственности, приходится себя ущемлять в чём-то.

Прот. Димитрий Смирнов: Появляются новые заботы. Ведь раньше мама стояла: «Кушай кашку! Почему не кушаешь кашку?» А теперь ему самому нужно варить, потому что его жена говорит: «А почему я должна варить? Мне тоже мама кашку варила».

Николай Георгиевич Земцов: У нас два пути. Как, помните, добрый молодец стоял перед камнем и думал, куда пойти. Налево пойдёшь – коня потеряешь. Потеряешь традиционную семью – ничего больше не будет. Это государство, которое снисходит вообще с мировой арены. Тысячелетняя Россия стоит перед этим камнем, который говорит о том, что если потеряешь семью, то через 20 лет тебя не будет. Поколение сменится и всё.

Прот. Димитрий Смирнов: Государство состоит из семей, а не отдельных индивидуумов со своими правами.

Николай Георгиевич Земцов: А семьи входят в роды. Помните, раньше собирались семьи, иногда из разных регионов съезжались. Есть такие большие семьи, дети которых приобрели разные профессии, разъехались в разные города. Но периодически они съезжаются, они знают, что есть большая семья. Есть такие ещё, это прекрасно.

Прот. Димитрий Смирнов: Конечно.

Николай Георгиевич Земцов: Если пошёл направо, то живи своей собственной жизнью – «не трогайте меня и я вас не трогаю». Это по-европейски.

Прот. Димитрий Смирнов: Да. Атомизация происходит. Связи между людьми рвутся. И потом, я тоже в результате своей жизни и своего служения обнаружил, что каких бы высот ни достиг человек в своей карьере – учёный, генерал, врач, не важно – только если он благополучен в семье, он счастлив. И наоборот. Если у него там какой-то не лад, например, сын – наркоман, то рассыпается это счастье. Поэтому если лишить человека семьи, то он счастливым не может быть. Воцаряется ад на земле, где "я против всех". Потому что остальные мне только конкуренты, больше никто.

Николай Георгиевич Земцов: Жизнь бессмысленная какая-то. Жить ради себя неинтересно.

Прот. Димитрий Смирнов: Нет, можно так воспитать, что будет интересно, но всё равно градус этого счастья будет гораздо ниже. Это не компенсируешь повышенной зарплатой, хорошей пенсией или замечательными дорогами, мостами. Человек должен приходить в семью, где он становится самим собой. Все люди эти родные. Женщина, которую выбрал, она продолжение меня, моя дражайшая половина. А это дети, которых она мне родила. Вот это наполняет жизнь данной Богом полнотой. Это же Бог жену создал для человека, потому что Он увидел, что не хорошо быть человеку одному (Быт. 2, 18). Современные безбожные люди с какой-то яростью пробивают законы, которые будут дальше вести к уничтожению. Карл Маркс, Фридрих Энгельс, потом Ленин подхватил. Уничтожать семью – в нашем государстве это же марксистская тема. А детей воспитывает государство. Эти слёзы радости по поводу коммун всяких и т.д. Но дети должны рождаться в семью, а не в коммуну.

Николай Георгиевич Земцов: Была концепция такая, коммунистическая такая идея была: обобществить женщин, детей кормить на кухнях. Зачем вообще нужна семья? Дом есть даже на Кропоткинской, где сама планировка квартир исключает кухню.

Прот. Димитрий Смирнов: Не только. Вот этот дом на набережной, с маленькими кухнями. Все в общепите. Все логично устроено. Но нет дома. А дом есть дом. Даже эти наши большие «человейники» – это не дом.

Николай Георгиевич Земцов: «Человейники» – это вот эти башни огромные?

Прот. Димитрий Смирнов: Ну да. Поэтому это опасность. Вот, например, в Италии настолько растёт количество самоубийств среди мужчин в результате такого закона, что эта информация стала закрытой. Потому что звонят в полицию неизвестно кто - тут же ему дают ордер, он не может к дому, который он построил или купил, подходить. И лишают на следующий день работы. И он прыгает с моста.

Николай Георгиевич Земцов: Потому что ты асоциален уже становишься. Смысл жизни теряется.

Прот. Димитрий Смирнов: Он так побултыхается в бомжах. И ни суда, ни следствия, ни доказательств, что это было. Непонятны мотивы. И всё, человек пропал. И это везде происходит. Мне кажется, Оксану Пушкину невозможно ни в чём убедить. Она так яро за это сражается, будто от этого зависит её жизнь. Мне даже не понятна такая мотивация. Это единственный закон за годы существования Думы, когда весь народ восстал.

Николай Георгиевич Земцов: Знаете, один мой коллега высказал очень интересную мысль, что у нас существует множество законов, которые либо исполняются так себе, либо вообще не исполняются. Но если мы примем этот закон, он будет исполняться с избытком. То есть именно он будет до самой последней запятой исполняться. Недавно другой мой коллега рассказал историю про одну чеченскую семью, которая уехала жить в Европу. Дети пошли пожаловались на родителей, что невозможно в традиционном чеченском этносе. А в Европе это норма, поэтому они так поступили, поскольку их призвали к этому. И папа проявил самообладание, когда к нему пришли ювенальщики, а значит процесс уже был запущен. Он сказал: «Вы знаете, я прошёл курсы управления гневом, я пропил транквилизаторы. Это была вспышка гнева. Я овладел собой, я больше так не буду». После этого он сказал своей семье, что им предстоит увлекательное путешествие на яхте, летний отдых. Заодно заедем на Родину, шашлыков пожарим, пообщаемся с родственниками. Он вывез свою семью, никак не проявив себя, потому что он понял, что происходит. Даже когда они находились в Дагестане, он никак не проявлял себя.

Прот. Димитрий Смирнов: Вёл себя как француз.

Николай Георгиевич Земцов: Да, вёл себя как француз. Но как только они пересекли границу Чеченской республики, он остановил машину, отобрал у них паспорта, порвал их и сказал: «Теперь идите жалуйтесь кому хотите. Хотели в полицию сходить? Вот идите». Что такое жалоба на родителей? Это предательство.

Прот. Димитрий Смирнов: Павлик Морозов. Мы это проходили.

Николай Георгиевич Земцов: Значит если ребёнок или жена идёт жаловаться, это разрушение какой-то семейной гармонии, когда мы доверяем друг другу, мы семья, мы одно целое. Семья – это на самом деле личность очень сложная. В ней воспитываются дети по каким нашим принципам? Детская книга – «Что такое хорошо, что такое плохо?» Родитель рассказывает ребёнку: сюда не ходи, вино не пей, сигареты не кури, будь честным, слушайся старших. Всю нравственность закладывает родитель. Если ребёнок оступается, его наказывают. Как наказывают? Его словом наказывают, его лишают сладкого иногда…

Прот. Димитрий Смирнов: В угол ставят.

Николай Георгиевич Земцов: В угол ставят. И он обретает счастье, потому что родитель ему помогает разобраться в сложном многогранном мире: куда ходить, в чём опасность, не суй два пальца в розетку. Европейский подход другой: не трогай ребёнка, он сам должен во всём разобраться. Но они с ума сходят. Он падает в супермаркете на пол, начинает лизать мусорное ведро, а европейские родители стоят и ждут, когда это всё закончится. Потому что он должен разобраться сам. Должен сам определить себе пол. И вообще у него полная равность по отношению к папе и маме. Следующий момент – наша семейная иерархия. Прабабушка, дедушка, папа, мама, младший братик – иерархия. Вот это тоже ненавистно. Уважительное отношение к старшим, кавказские наши традиции, да и русские традиции. Вообще это всегда было нашим достоинством – большие семьи. Это тоже должно быть разрушено всё: никаких бабушек, никаких дедушек. Должен быть родитель, который равен тебе. У него вообще-то и прав никаких нет. Ты равен родителю. Представьте, Вы – протоиерей. К Вам пришёл молодой клирик, который вообще ничего не умеет. Почему он должен быть равен Вам? С точки зрения опыта, отношения в Церкви? Как вообще в Церкви Христу может быть равен рядовой член Церкви? Звезда от звезды разнится в славе (Кор. 15, 41), между ангелами на небе есть разница. Везде в мире, даже в животном мире, существует иерархия. Но её нужно уничтожить.

По поводу Оксаны Пушкиной. Она бесконечно апеллирует к тому, что счастье нам в Европе. Если мы не примем этот закон, что мы поставим себя в ущербное состояние по отношению к Европе. Мы должны выполнять нормы, мы же подписали в Конституции обязательства соответствовать этим европейским нормам. То есть наше счастье лежит в евро-атлантическом пространстве.

Прот. Димитрий Смирнов: В ювенальной юстиции.

Николай Георгиевич Земцов: Шире. Что там счастье, они правы, там «град на холме», там идеальное общество. А мы отстаём, мы «недо...».

Прот. Димитрий Смирнов: Но любой же может переехать и там жить.

Николай Георгиевич Земцов: Ради Бога. Я, кстати, за этот подход.

Прот. Димитрий Смирнов: Рахманинов же жил в Швейцарии.

Николай Георгиевич Земцов: Да.

Прот. Димитрий Смирнов: Правда ему не давали играть на фортепиано.

Николай Георгиевич Земцов: Да? Бедняга, я не знал.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, он не мог давать концерты. Потому что он был не гражданин.

Николай Георгиевич Земцов: Я считаю, и это моё личное убеждение, что этот путь, на который сейчас встал коллективный Запад, приведёт к тому, что все традиционные семьи, которые хотят сохранить бабушек, дедушек, папу, маму и детей, поступят так, как в своё время поступили голландцы, когда они грузились на корабли со своим скарбом, скотом и уезжали в ЮАР, в Бурскую республику, сохраняя свой уклад жизни, свои традиции.

Прот. Димитрий Смирнов: Как в Америке амиши. Они пуговиц не используют, на верёвочках у них всё, это смешно, но они сами учат детей в своих школах.

Николай Георгиевич Земцов: Я считаю, что если мы отстоим наш взгляд на развитие в будущем, то все волны эмиграции вернутся в Россию. Произойдёт воссоединение разделённого народа. Поэтому нам есть за что бороться. У нашего огромного русского народа, который разъехался по всем континентам, не останется другого выбора, кроме как вернуться на Родину, потому что здесь будет возможность воспитывать своих детей. Иначе их у тебя отберут, и они будут воспитываться НКО. Вот за что мы сражаемся.

Прот. Димитрий Смирнов: Меня вот ещё что интересует. Она член Единой России, это самая крупная наша партия. Ей доверили участие в этом комитете.

Николай Георгиевич Земцов: Почему-то там женщины одни.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну такой феминизм. Раз женские темы, то вот такие отчаянные феминистки. Но это ведь тоже для человека ненатурально. Как у нас обычно – на социальную работу в государстве всегда назначают женщин. Это считается отстойный, как теперь говорят, кейс. Но сама Единая Россия, где она?

Николай Георгиевич Земцов: Единая Россия – это большая партия власти, которая, конечно, не однородна. Она состоит из разных по своему внутреннему устройству людей. Но что хочется сказать. Нас приучили быть толерантными. Например, если бы раньше в центре Москвы Вы увидели человека с ирокезом, кольцом в носу, в татуировках, Вы, наверное, остановились бы и смотрели на него. Сейчас – он пройдёт мимо, мы к этому уже привыкли. Ну да, он такой, ему так комфортно. Но всему есть некий предел. Мы не лезли к этим феминисткам. «Они так видят свой мир, они хотят жить вне семьи» – говорили мы. И пусть бы они себе так жили. Но пока мы так думали, они пришли за нашими детьми. Не имя своих, они пришли за нашими. Тут у нас выбор – либо мы продолжаем быть такими же теплохладными и говорим: «ну хорошо, забирайте», либо мы должны прийти в их феминистический лагерь. Давайте теперь и мы присмотримся к ним. Что это вообще за движение и зачем оно нам нужно, если оно так агрессивно себя ведёт и пытается нас переформатировать? Я считаю, что лучшая форма защиты – это нападение. Теперь нужно присматриваться ко всем этим европейским нормам. Раз они так действуют у нас, нужно пересматривать и, возможно, выходить из всех этих навязанных нам европейских норм о приоритете законодательства, потому что другого пути у нас нет.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну да. Оксана сказала, что, если не примут этот закон, она должна будет оправдываться в Страсбурге. Черным по белому. Хорошо, что она такой искренний человек: говорит то, что думает, и то, что есть. Что такое Страсбург? Что такое Франция?

Николай Георгиевич Земцов: А при чём тут Единая Россия и Страсбург? Единая Россия – это наша партия, которая занимается развитием нашего государства. Это партия, которая должна защищать национальные интересы России. Страсбург – это другое государство. Может быть, Оксана Пушкина что-то путает?

Прот. Димитрий Смирнов: Хорошо, пусть путает, но тогда такой путанный депутат – это довольно странно. Как она могла туда попасть?

Николай Георгиевич Земцов: Есть вопросы. Пока у моих коллег, у меня.

Прот. Димитрий Смирнов: В Единой России, наверняка, все депутаты уже знают про этот закон? Не может быть, чтобы не знали, потому что шум стоит. Вчера один гражданин мне сказал, что будут митинги ещё. Пока был маленький, пробный, а будут ещё и ещё. Нужно на улице кричать в микрофон? Ведь и так все взрослые люди. Тут шито не белыми нитками, а белыми канатами, толщиной с руку. А стежки по полторы сажени. Что тут непонятного? Всё антиконституционно. Разрушение судебной системы.

Николай Георгиевич Земцов: Нужно ещё раз вернуться к практике применения этого закона в Европе. Эта закрытая статистика о мужчинах. Давайте ещё раз нашим зрителям напомним. Это мужчины, а призвание мужчины организовывать вокруг себя семью, строить дом, сажать дерево, а их этого лишают.

Прот. Димитрий Смирнов: Командир семейного корабля.

Николай Георгиевич Земцов: Командир семейной жизни. Командир корабля. Как только его лишают всего, причём вне закона, лишают собственности и права доступа к семье, зачем ему нужна эта жизнь? Вот эти суициды. Эти плачущие мужчины, о которых мне рассказывали, которые не знают, что им теперь делать. Зачем нужна эта жизнь?

Прот. Димитрий Смирнов: Ничего уже и не сделать. Ехать на Гаити или на Таити и там заново жениться.

Николай Георгиевич Земцов: Заново жениться, создавать другую семью. Или в Россию уехать и строить. Не знаю, а что ещё?

Николай Георгиевич Земцов: Если у нас уже есть видимый пример, то мы должны оценивать. Поэтому сейчас многие мои коллеги уже заявили свою позицию.

Прот. Димитрий Смирнов: Коллеги из вашего комитета или дальше?

Николай Георгиевич Земцов: Коллеги из Единой России, из Государственной Думы. Я знаю позицию фракций КПРФ, ЛДПР, Справедливой России. Они все против этого закона. Единая Россия не определилась с точки зрения официальной её позиции, но в неофициальных разговорах практически 9 к 1.

Прот. Димитрий Смирнов: Даже так? Дмитрий Анатольевич высказался очень так – ни два, ни полтора. Владимир Владимирович тоже говорит, что пока ещё не разобрался. Хотя, не мне лично, но в собрании духовенства он сказал, что никакой ювенальной юстиции у нас не будет. Своим обычным твёрдым голосом. Успокоил. Но вот оно! Причём это ведь не просто ювенальная юстиция, как она раньше вползала, а теперь это просто закладывание бомбы под русскую семью. Они ничего не видят и не слышат, говорят: «Вы что, за насилие?» Да кто за насилие? Я вот был воспитан и вырос в бараке. У нас все мужчины уходили в тюрьму за побои, нанесённые женщинам. Приезжали на мотоцикле два милиционера, сажали его в люльку и всё. Дальше суд. И он отправлялся на годик, на полтора. А сначала, на первый раз, на 15 суток. Какие вопросы, если в середине ХХ века находились средства, даже мотоцикл находился? Весь барак смотрел: вот Ваську/Кольку повезли, а он Нюрку бил. А сейчас милиция приходит и говорит, что ничего не может сделать. Как ничего не можете сделать? Есть уголовное преступление, есть кровь на лбу, есть снятые отпечатки, есть свидетели.

Николай Георгиевич Земцов: Вы знаете, как на практике происходят обращения по семейным ссорам? Первое, что говорит полицейский в ответ на звонок: «Заявление писать будете?» Зачастую очень много эмоций, но заявление люди писать не хотят, потому что понимают последствия для родного человека. Я считаю, что у нас избыток институтов, которые могли бы эффективно работать по поддержанию семьи. Участковый уполномоченный. Давайте им дадим новые полномочия, прибавим зарплату, дадим им в помощь юристов. Они давали присягу, они привычны для общения с семьёй. Телефон всегда рядом. Участковый живёт всегда рядом.

Прот. Димитрий Смирнов: Можно их и побольше сделать. Одно дело раньше дома были двухэтажные, а теперь двадцатиэтажные. Народа-то больше.

Николай Георгиевич Земцов: Конечно, этот институт требует расширения и поддержки.

Прот. Димитрий Смирнов: И потом, можно ведь рассматривать не только письменное заявление, но и звонок. Звонок был? Ты говорила? Дальше машина завертелась.

Николай Георгиевич Земцов: Существуют комиссии по делам несовершеннолетних. В одной из таких комиссий в муниципальном округе Хорошёво-Мнёвники я работал. Специально пошёл туда, чтобы посмотреть на неблагополучные семьи. Им тоже нужна помощь. И нужно эту помощь концентрировать не на ювенальных технологиях (не так покрашена стена, не хватает яблок в холодильнике), а на помощь семьям.

Прот. Димитрий Смирнов: Это дорогая штука. Я бы, конечно, тоже по таким семьям ходил.

Николай Георгиевич Земцов: Но вот это НКО, которое нам сейчас предлагают, это вообще сверхдорогая штука.

Прот. Димитрий Смирнов: НКО – это, понимаете, иностранные агенты. Это все идет за счет грантов оттуда.

Николай Георгиевич Земцов: Мы перечисляем уже имеющиеся институты. Институт уполномоченных по правам человека, институт Кузнецовой по поддержке детей. У нас избыток институтов, давайте их совершенствовать. Пусть у каждого уполномоченного по правам человека будет 40 помощников. Мы совершенствовали этот закон. Москалькова приходила, нас благодарила за то, что мы развиваем институт уполномоченных по правам человека. У нас есть возможность их совершенствовать. Но нельзя перечёркивать всё, что было создано до нас, и вводить эту норму, которая упраздняет все остальные.

Прот. Димитрий Смирнов: Я тоже так считаю. Здравый смысл об этом говорит.

Николай Георгиевич Земцов: Нюрка, которая своевременно пожаловалась, должна быть быстрой реакцией участкового уполномоченного выведена из опасности. Мы разговаривали с Зубовым, он статс-секретарь министра внутренних дел. Обсудили норму касательно того, что если полицейский увидел, что ребёнок в опасности, он может его своим решением переместить, временно вывести его из опасности. Это оперативная реакция на ситуацию, которую он видит своими глазами. Это логично. Я понимаю, что такое может произойти. Это не изъятие ребёнка, а такая норма, которая предполагает полномочие полицейского по предотвращению ситуации. Кто знает – сегодня ситуация складывается так, а завтра ты протрезвел, а тебе уже предписание, что ты был пьян, вёл себя неадекватно, тебя можно поместить в вытрезвитель. Всё происходит в основном на базе пьянства или наркомании.

Прот. Димитрий Смирнов: У нас ведь была система, работала. Медвытрезвитель – замечательная вещь.

Николай Георгиевич Земцов: И последствия будут для твоей работы, чтобы ты меньше пил и старался вести себя прилично. У нас есть прекрасный советский опыт.

Прот. Димитрий Смирнов: Почему упразднили, это понятно. Например, как раньше, кто-то из прихожан обостряется, начинается у него психоз. Вызываешь врача, а я всех врачей-психиатров знал по имени и отчеству, тут же отправляем. Через две недели он приходит совершенно здоровый. Сейчас это невозможно, пока он за нож не возьмётся и не начнёт кидаться на людей. Но я-то вижу, что у человека обострение и нужно ему помочь. Помочь нельзя! Только милиционер может, оказывается, отправить. Психушка, даже если ты её вызовешь, они приедут, но они не могут забрать человека без его согласия.

Николай Георгиевич Земцов: Это ещё одна сфера, которая требует сейчас наведения порядка, поскольку у нас психиатрия работает не так, как работала раньше. У нас очень много не совсем здоровых психически людей ходят по улицам.

Прот. Димитрий Смирнов: На меня недавно напал такой после Радонежа, после моей передачи. Прямо в подъезде радиостанции. Стал что-то выкрикивать, я так и не понял.

Николай Георгиевич Земцов: Это не бытовое насилие, это вопросы психиатрии. Они связаны с тем контентом, который идёт по телевизору.

Прот. Димитрий Смирнов: Зачастую.

Николай Георгиевич Земцов: Зачастую. Насмотрелся агрессивных телепередач, выпил или укололся – вот тебе готовое сформированное поведение.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, и у него навязчивые идеи. Часто он борец за правду. Вот эти борцы за правду потом и изменили законодательство.

Николай Георгиевич Земцов: О европейской практике. Наш психиатр говорит, что когда они приехали на форум, то были поражены тем, что их европейские коллеги-психиатры дают слово психам, они выступают на форуме, им дают высказаться. Они были поражены, что европейская психиатрия…

Прот. Димитрий Смирнов: ...идёт на поводу у пациентов.

Николай Георгиевич Земцов: Даёт возможность узнать отношение психов к их лечению. Конечно, это безумный мир. В нём совершенно не хочется жить. Ты понимаешь, что залог нашего будущего – в ограждении себя. Есть изоляционизм, и я считаю, что настало время в каких-то вещах себя изолировать. Экономика, технология – ради Бога, пусть они развиваются. Но ни в коем случае не унификация законодательства в вопросах семейной политики, потому что это вымирание. Пусть они замещают свою прекрасную Европу мигрантами, если им так хочется. Мне это совершенно не видится таким, у нас свой опыт на этот счёт.

Прот. Димитрий Смирнов: А есть внутри Думы или внутри партии какой-то механизм, когда можно взять и организовать сопротивление и нейтрализацию, есть такая возможность?

Николай Георгиевич Земцов: Внутри партии возможны любые дискуссии. Есть солидарное голосование и позиция фракции. Как только прошли все дискуссии, формируется единое мнение, которое уже выносится на голосование. Поэтому сейчас многие мои коллеги говорят, что невозможно допустить выноса этого законопроекта на обсуждение, поскольку он будет разделять людей внутри фракции. Это взрослые мужчины, многие из которых кавказцы. У нас много православных христиан, а позицию Патриарха мы слышали. Мы слышали позицию еврейской общественности, исламской общественности. Как можно обсуждать этот закон? Те, кто являются для них авторитетами и духовными лидерами, будут придерживаться оппозиционной к этому закону позиции. Есть опасность раскола фракционного единства. Это очень опасно. Мы бы, конечно, хотели этого не допустить ни в коем случае.

Прот. Димитрий Смирнов: Есть персона, кроме Дмитрия Анатольевича (у него и так должность премьер-министра, даже трудно представить себе, что это за белкино колесо), может быть, какой-то его заместитель, который сказал бы: «Все, мы приняли решение, успокойтесь, Оксаночка. Давай подумаем о законе о насилии в трамвае. Займись вот этим, чтобы в трамвае у нас не было насилия. А потом плавно перейдём к троллейбусам»?

Николай Георгиевич Земцов: Я очень надеюсь, что такой инструментарий есть. Все же мнение Оксаны Пушкиной – это не мнение фракции. Надеюсь, что эта опасность будет воспринята не только отдельными личностями, но и всей политической партией.

Прот. Димитрий Смирнов: Сколько нужно голосов внутри Единой России чтобы похоронить с честью этот закон?

Николай Георгиевич Земцов: Это очень сложный процесс, нелинейный. Это не голосование, это обсуждение, вынесение его на внутрипартийный экспертный совет. По разговорам с коллегами, законопроект не внесён пока ни в правительство, ни в Думу.

Прот. Димитрий Смирнов: Пока круглые столы.

Николай Георгиевич Земцов: Пока идут круглые столы, ещё даже не началось нулевое чтение. Нет процесса, чтобы запустить обсуждение. Оно не запущено. Пока идёт обсуждение в обществе. Дальше, в рамках партийной дискуссии, можно будет написать на руководство партии, например, с просьбой не допустить его вынесение, дабы не утерять партийную солидарность. Единство, которое позволяет партии голосовать, проводить политику Президента в Государственной Думе, это ведь мощнейший инструмент. Его нарушать, конечно, невозможно.

Прот. Димитрий Смирнов: Да и не нужно. Не нужно нам расщепляться. Наоборот, чем больше мы, народ, сплотимся, тем лучше.

Николай Георгиевич Земцов: Мы слышали слова Президента о невозможности у нас существования "Родителя №1" и "Родителя №2". Он сказал, что это невозможно. Председатель нашего парламента Вячеслав Викторович Володин недавно в полемике с Жириновским публично поддержал традиционную семью. Поэтому такие знаки отношения к сохранению нашей традиционной семейной сферы были даны и со стороны высшего политического руководства страны. Надежда у нас основывается на нашем внимательном слушании наших руководителей. Я надеюсь, что, осознав опасность, мы просто этим путем не пойдём.

Прот. Димитрий Смирнов: Дай-то Бог. Я очень рад, что наша встреча состоялась. Вы меня в какой-то степени успокоили. Я по моей внутрицерковной должности отвечаю за направление защиты семьи, материнства, детства, поэтому вижу здесь такую жуткую опасность. Будто чёрным материалом на нас евро-американские сущности наползают. Россия и так столько настрадалась.

Николай Георгиевич Земцов: Много вопросов. Например, прямое обращение фонда «Human Rights Watch» по одной из ветвей Федерального Собрания. Это небывалое вмешательство во внутренние дела.

Прот. Димитрий Смирнов: Я в Думе наблюдал: идёт обсуждение закона, на первом ряду в круглом вашем зале сидят французы и голландцы. Я закрыл глаза, открыл и представил ситуацию: французский парламент, а там сидят белорусы и русские в первом ряду. Обсуждают что-то, что-то пишут, кто-то выступает, они кивают. Сама ситуация очень похожа на нынешнюю украинскую. Сейчас уже такого нет, это было пораньше. То есть, какие-то там руководители из Голландии и Франции приехали, причём многие из них знают русский язык, т.е. подготовка серьёзная. Сейчас уже не помню, что обсуждалось, но опять же какой-то закон, который, было ясно, не заинтересует всю Думу. Спикер, который докладывал об этом законе, был полностью с ними в альянсе. Так что вот какие бывали времена. Также и здесь всё оказывается непросто. Такое мощное влияние.

Николай Георгиевич Земцов: Нужно закончить влияние 90-х. Нужно изжить его и перейти в другую фазу развития государства, потому что последствия 90-х до сих пор довлеют над нами вот этими поправками…

Прот. Димитрий Смирнов: Но тогда весь народ был ещё очарован теми переменами. Сейчас все маски сняты. Мы видим, что творится в Штатах.

Николай Георгиевич Земцов: Нам не за что их любить.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот эти все санкции, грубость, выворачивание рук, причём частным лицам.

Николай Георгиевич Земцов: Давайте Оксане это адресуем. Нам не за что их любить. Зачем нам в Страсбург нужно? За их санкции?

Прот. Димитрий Смирнов: И потом, что это даст, если мы вдруг откажемся от этого? В Америке есть закон об НКО, недавно нашу молодую женщину там посадили на полтора года, забыл её фамилию. Сейчас её отпустили. За то, что она якобы была иностранным агентом. Она не была никаким агентом. Одна трудилась в своей любимой Америке, а её посадили. Мы берём кальку с этих законов про иностранных агентов, а весь Запад вопит. Что можно Америке, то нельзя нам. И так во всём. Мы совсем не хотим, и Президент так говорит, чтобы над нами были какие-то хозяева. Чего от них, добра ждать? Мы видели добро – отношение к африканцам, которых они завозили. Они истребили практически всех индейцев. Индейцы утратили свои языки, а там были десятки языков у разных племён.

Николай Георгиевич Земцов: Им нужны ресурсы, но, желательно, без людей.

Прот. Димитрий Смирнов: Они спокойно Ирак разбомбили вместе с мирными жителями. Ни жалости, ничего. Зачем нам это всё? Ну подписали. Подписали – разорвали. Для этого существует пластмассовая корзина. И даже такие механические, которые разделяют…

Николай Георгиевич Земцов: С немецкой фамилией «шрёдер».

Прот. Димитрий Смирнов: Вот это тоже непонятно мне. Поддались, не разобрались, а поезд уже ушёл вперед. Сейчас будем изменять Конституцию, наконец. Уже четверть века у нас одна и та же Конституция. Локомотив-то вперед идёт. Новые субъекты федерации появились.

Николай Георгиевич Земцов: Я очень надеюсьна наше Союзное государство России и Белоруссии. Там сейчас были очень большие подвижки. Были опасности сдвига Белоруссии в европейский, украинский путь. Я выражаю осторожный оптимизм, что скорее всего всё же будет подписана долгожданная унификация. Позиция президента Белоруссии, Лукашенко, сейчас смягчилась. Если состоится этот союз, он будет очень интересен и для Сербии, и для других государств, которые хотели бы произвести с нами некое сближение.

Прот. Димитрий Смирнов: Корреляцию.

Николай Георгиевич Земцов: Мы могли бы их защитить. У нас прекрасные комплексы ПВО, которые гарантировали бы их национальный суверенитет. Не на советских принципах, когда всё это делалось в виде дара. Пусть это будет оплачено ими же, но технологии-то наши. У России есть возможность прирастать союзниками. Для этого нужно чтобы наше государственное устройство было привлекательно. Никто не хочет дружить с теми, кто умирает. Уничтожение семьи – это смерть для государства.

Прот. Димитрий Смирнов: Наши, как модно говорить, партнёры, беспардонно совершенно по отношению к нам себя ведут. У нас с внешней политикой, которой занимается лично Президент, всё хорошо.

Николай Георгиевич Земцов: Блистательно, я бы сказал.

Прот. Димитрий Смирнов: Я стараюсь осторожно говорить, потому что я не специалист, чтобы оценивать.

Николай Георгиевич Земцов: Судя по личной популярности президента России на Западе, они понимают, что это политик, формата которого у них даже близко нет.

Прот. Димитрий Смирнов: У них вообще там полное убожество. А внутри начинаются проблемы…

Николай Георгиевич Земцов: Надо привести в соответствие. Нельзя игнорировать внутреннее за счёт внешнего. Все же основа – это внутреннее.

Прот. Димитрий Смирнов: Мы как обыватели, а ещё плюс люди церковные выражаем надежду на нашу самую мощную партию.

Николай Георгиевич Земцов: Идёт дискуссия. Все же у партии есть лидер, и этот лидер – Президент. Он дал некоторые намёки на своё личное отношение к этой области. Я надеюсь, что партийное руководство это тоже слышит.

Прот. Димитрий Смирнов: Дай-то Бог. Спасибо, дорогой Николай Георгиевич. Было очень приятно с Вами пообщаться. Мы так долго никогда с Вами не разговаривали. Видите, какой случай представился.

Николай Георгиевич Земцов: Спасибо Вам большое.

Прот. Димитрий Смирнов: Всего Вам доброго и всяческих успехов в Вашей деятельности.


Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Комментариев 7

    1. Newman:

      Проголосовал против принятия закона на РОИ

    2. Vasiliy Grig:

      Мы против закона! Всей семьёй подписали петицию.

    3. DILAVR:

      Любой здравомыслящий человек будет решительно против подобного закона!

    4. Кирилл Львович:

      Николай Георгиевич приятно удивил своей позицией по закону.

    5. Ivanka:

      Здравствуйте! Давайте скажем «нет» под петицией в РОИ, называется она так: Принять закон о профилактике домашнего насилия. Для этого не затягивать сроки рассмотрения проекта закона, разработанного СПЧ при Президенте РФ еще в 2014 году

    6. PetriFevronia:

      Очень интересный диалог получился! Спасибо большое.

    7. DOCTOR MAKAROF:

      Выжить нам среди иуд искариотов шансов нет никаких, ни субъективных, ни объективных… только ЧУДО БОЖИЕ, впрочем как всегда…

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.