Диалог под часами. В студии хоровой дирижёр Дмитрий Юденков (ТК Спас 2012-12-21)
Беседа протоиерея Димитрия Смирнова с Дмитрием Владимировичем Юденковым, основателем и художественным руководителем Московского камерного мужского хора «Пересвет». ТК Спас, 21.12.2012 г.

Прот. Димитрий Смирнов: Здравствуйте, дорогие братья и сестры. Мы вновь на нашей программе «Диалог под часами», и у нас сегодня в гостях замечательный хоровой дирижёр Дмитрий Владимирович, который является художественным руководителем такого ансамбля, который именуется «Пересвет». Здравствуйте, Дмитрий Владимирович!

Дмитрий Владимирович: Здравствуйте, отец Дмитрий! Дмитрий Владимирович Юденков.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, Юденков. Дело в том, что мы с Дмитрием Владимировичем знакомы уже давно, много лет, поэтому у меня создаётся впечатление, что если я человека знаю, то и все должны. Виноват.

Дмитрий Владимирович: (смеётся – прим. ред.) Да, спасибо.

Прот. Димитрий Смирнов: Дмитрий Владимирович, в силу того, что это не так (не все Вас знают), мне хотелось бы расширить ареал знакомых с Вами и с Вашим творчеством, поэтому я, собственно, Вас и позвал. Сколько времени существует, скажем так, наш ансамбль?

Дмитрий Владимирович: На самом деле мы называется «Московский камерный концертный хор “Пересвет” православной традиции». Мы уже дотягиваем до хора, потому что всё, что больше четырёх человек, на клиросе и, соответственно, на сцене, называется хором. Поэтому хор «Пересвет» – коротко, а «Московский камерный или концертный хор “Пересвет”», когда в светских концертах участвуем. Или «Хор Отдела по взаимодействию с Вооруженными силами», так что мы уже давно с Вами и всегда очень рады встрече.

Этот коллектив буквально совсем недавно отметил своё 15-летие. А поскольку создал я его в 35 лет, то, соответственно, несложно сложить 35 и 15, и окажется, что мы обречены по жизни идти с двойными юбилеями. Поэтому совершенно недавно были юбилейные концерты, которые прошли под таким вот девизом: 50 и 15.

Прот. Димитрий Смирнов: А на каких площадках они были?

Дмитрий Владимирович: Вы знаете, на самом деле это, конечно, не Кремль и не Крокус Сити Холл…

Прот. Димитрий Смирнов: А почему «конечно»? Всякое нас ожидает.

Дмитрий Владимирович: «Конечно», потому что на данный момент, несмотря на то, что, я надеюсь, мы имеем определённые заслуги и творческие достижения в виде многочисленных аудио и видеозаписей на радио и телевидении, тем не менее, не пользуемся большим расположением ни официальных органов Министерства культуры, ни властей. Это, прежде всего, окормление Церкви и тех немногочисленных, но верных друзей, меценатов, которые сопровождают нас по жизни и, конечно же, благодаря прежде всего помощи Божией мы существуем сегодня и стараемся даже с оптимизмом смотреть вперёд. Я уже понял, что после 50-ти жизнь ещё продолжается. А коллектив сказал, что они готовы во всём меня поддержать. Это самое главное достижение нашего творческого пути.

Мы прошли со страной все дефолты, все пертурбации, потому что коллектив я создал в 1997 году, в самый разгар перепутья. И я считаю, самое главное, что я смог сделать за эти годы, несмотря на тяжёлую борьбу, – это то, что до сих пор мы всё время стараемся идти к своему слушателю, к своему зрителю, прежде всего, российскому. А получается так, что мы больше всего известны на Западе, у нас даже есть свой именной традиционный рождественский фестиваль в Австрии, на который мы уже больше 10 лет приезжаем в декабре.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, к сожалению, так бывает, кстати, с теми, кто занимается вокалом: Хворостовского сначала узнали на Западе, потом у нас стал популярен. Но и времени уже особо на Россию у него тоже нет.

Дмитрий Владимирович: Вы знаете, я рассчитываю, что у нас время на Россию будет всегда. Просто по той простой причине, что хор, во-первых, православный, а во-вторых, мы уже очень быстро переросли узко церковные рамки и стали петь любую музыку, лишь бы мы считали, что это талантливая музыка. Я считаю, что нет высоких и низких жанров: есть талантливые, прежде всего, в Божественном смысле, талантливые создатели произведений и исполнители.

Прот. Димитрий Смирнов: Но всё-таки, по-моему, вы не всех жанров касаетесь. Что отрадно, кстати.

Дмитрий Владимирович: Да, конечно, бесспорно, не всех жанров и не всех мест, это естественно. Просто хор – это глубоко национальное русское явление с тысячелетней традицией. И слава Богу, что я создал его в лоне Русской Православной Церкви, и мы идём всегда вместе по жизни: все артисты хора являются певчими и регентами различных храмов и монастырей Москвы и Подмосковья. Я, в частности, довольно долго уже подвизаюсь на подворье Оптиной Пустыни у отца Мелхиседека, ну, и многие другие. Дирижёр наш Евегний Спирин… Кстати говоря, я художественный руководитель, батюшка, а дирижёр у нас – Евгений Спирин.

Прот. Димитрий Смирнов: Я так Вас и отрекомендовал.

Дмитрий Владимирович: «Хоровой дирижёр» Вы сказали. Я создал коллектив, им руковожу, политику и стратегию определяю. Поскольку я получил образование в Гнесинской Академии как музыковед, у меня дирижёрского образования нет. Но в храме я регентовал сразу практически.

Прот. Димитрий Смирнов: Поэтому я думал, что Вы дирижёр тоже.

Дмитрий Владимирович: Да, но это несколько разные профессии, многие их путают. А поскольку мы прежде всего концертный хор, то я не мню себя профессионалом-дирижёром, хотя многие бы со мной не согласились. На Руси традиции единоначалия в одном лице, диктаторские полномочия сильны, а в музыке это, кстати сказать, очень помогает действительно, в искусстве во всяком случае. Но, тем не менее, не в нашем случае: у нас так сложилось, что я решил добровольно поделиться полномочиями с талантливым единомышленником, если такое произойдёт. Это, конечно, очень сложно сделать. Потому что приходится делиться, приходится выслушивать своего визави, приходится договариваться, потому что люди талантливые всегда ещё и непростые по характеру. Тем более – мужской коллектив, но вот уже 15 лет мы можем это делать.

И дирижёр Евгений Николаевич Спирин – тоже замечательный музыкант, он подвизается в Высоко-Петровском монастыре, ну и так далее.

Поэтому, конечно, в первую очередь мы всегда думаем и помним, о том, где мы, кто мы, и самой главной нашей мечтой до сих пор на исходе пятнадцатого года существования является широкий выезд за пределы Московской кольцевой дороги, в настоящую Россию. Для нас это каждый раз праздник. Так получается, что туда мы пробивались долго, трудно в силу того, что в нашей стране телевизионная картинка в первую очередь является доносителем всего до самых отдалённых уголков нашей страны. И тем более на федеральных каналах: там мы появляемся очень не часто, и не в то время, в которое смотрит телевизор большинство наших сограждан. Но есть очень смелые люди – спасибо им большое! Это региональные прокатчики, которые просто знают из Интернета, слушают, смотрят отзывы о нашем искусстве в гостевой книге, которые идут из-за рубежа, России и Москвы…. И, слава Богу, этот процесс в последние один-два года интенсифицируется, и мы всё больше и больше завоёвываем именно региональных слушателей, и всегда это стоячие овации.

Прот. Димитрий Смирнов: А как часто вам удаётся выезжать?

Дмитрий Владимирович: А вот насколько часто – хотелось бы чаще на самом деле.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну, всё-таки: раз в квартал, раз в месяц?

Дмитрий Владимирович: В Москве мы выступаем довольно часто, и работа самая разнообразная. А в России бывают целые серии, турне такие, но выступаем довольно часто: раз в два месяца мы выезжаем, и это уже хорошо, это замечательно. Потому что для нас это публика, которая всегда воспринимает нас чрезвычайно тепло, говорят, что плачут люди буквально от радости, что есть это. И всегда есть единение, и всегда стоячие овации – это огромная награда.

Прот. Димитрий Смирнов: Вообще у вас очень высокое качество хорового пения.

Дмитрий Владимирович: Спасибо, батюшка.

Прот. Димитрий Смирнов: Я, кстати, имел возможность приобщиться только к двум жанрам. Это только сугубо церковная музыка и то, что именуется народной музыкой.

Дмитрий Владимирович: А ещё воинские песни помните?

Прот. Димитрий Смирнов: Но они тоже как народные.

Дмитрий Владимирович: Да, как народные, но я их называю отдельно «исторические солдатские песни».

Прот. Димитрий Смирнов: Я их очень люблю, кстати.

Дмитрий Владимирович: Песни Великой Отечественной войны практически все авторские. И хор называется по имени национального героя России, и, честно говоря, моего любимого исторического персонажа. Когда мы с тогдашним дирижёром (его зовут Андрей Лазарев, он в «Новой Опере» сейчас работает) выбирали название для коллектива, и он предложил «Пересвет», я сразу вспомнил: Пересвет, Челубей, Куликовская битва – всё это из учебника истории 4 класса. А я очень серьёзно на протяжении всей жизни интересуюсь отечественной историей, слежу за различными направлениями и читал эти учебники, знаете, как увлекательную литературу. И когда в советское время раздавали учебники, я начинал их читать от начала до конца как художественную литературу. И помню это впечатление от Пересвета, это имя, – всё это мне понравилось. Просто слух ласкало, знаете, у музыкантов слух такой фонемный: даже как звучит фамилия автора это тоже приятно на слух. Моцарт… – в этом есть что-то такое гармоничное. Рахманинов… Римский-Корсаков… (Мой любимый композитор, духовные сочинения Римского-Корсакова обязательно есть у нас в программе).

Вот, тогда я сразу понял – «Пересвет». Хотя в рекламной политике, когда в дальнейшем мы переросли рамки чисто церковные и начали исполнять и светские произведения в концертах не только для православной общественности, многие как раз думали, что раз хор «Пересвет» – значит, это обязательно только духовное. Многие не знают даже, к сожалению, особенно молодое поколение, кто такой Пересвет. Есть в этом названии уже какой-то, по-видимому, заложенный на подсознании смысл, что это что-то духовное.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну да, раз древность, значит, имеет отношение к Церкви. Ну, собственно, и первые 700 лет русской литературы – это же тоже литература духовная.

Дмитрий Владимирович: Да. И вот когда мы назвались и создались, получилось так, что раз «Пересвет» – имя обязывает: монах-воин, святой защитник земли Русской. И тогда мы начали писать наш первый аудио альбом. А мы тогда именно церковным коллективом были в храме Вознесения Господня за Серпуховскими воротами, там я основал этот коллектив из клиросного, когда мы там находились. И все решили, какой будет первый альбом. И первый альбом был не духовной музыки, как обычно, а – российские исторические воинские песни. И вот эти два больших пласта: солдатские песни и духовная музыка – это самые старые части нашего репертуара и самые пополняемые, самые любимые и самые большие. И помните, когда в академии Генштаба мы несколько лет назад выступали, как раз там я представлял наш новый альбом, который называется «Песни героев». Мы всегда об этом помним, всегда выступаем на 9 мая, на воинских праздниках, делаем большую программу в разных местах: и в консерватории, и в концертных залах, и всегда пополняем этот репертуар. И поэтому сейчас у нас есть воинские песни от ратников Димитрия Донского до Афганистана. В нашем репертуаре этими песнями представлены все исторические эпохи.

Прот. Димитрий Смирнов: А ещё какие жанры у вас есть?

Дмитрий Владимирович: Духовная музыка, конечно же, народное творчество. Плюс к этому ещё такой момент: как правило, все хоры не начинают пение а капелла (русские мужские хоры). Пение а капелла без сопровождения присуще нам в течение тысячелетий: прежде всего, это духовная музыка сформировала вот этот пласт акапельного мужского пения (но не только мужского, понятно, с XIX века). Но есть ещё и песни, которые уже в наше время идут в сопровождении разных инструментов. Всё творчество и наш репертуар делится на две большие части: музыка акапельная и музыка, в которой используются инструменты (фонограммы, то есть инструментальные фонограммы, или же живое сопровождение). А уже в этих двух больших жанрах, есть свои жанровые ответвления: конечно, духовная музыка (это акапельная музыка) или песни на религиозные сюжеты, такие тоже есть, и неплохие, мы их ищем.

Прот. Димитрий Смирнов: Это что-то типа псальмы, или что это?

Дмитрий Владимирович: Нет, нет, это песни. Ну, например, как у Чайковского «Был у Христа-Младенца сад», то есть это не каноническая музыка, а музыка на религиозные сюжеты. Духовные стихи бывают, которые также положены на инструментальную музыку. Некоторые композиторы и исполнители тоже пишут песни. У Олега Газманова есть песня «Мой храм», очень неплохая песня, мы смотрели её и исполняли, и он подарил её нам. Её очень хорошо воспринимают, потому что это хорошая песня о дороге в храм.

Воинские песни, как я уже говорил, существуют в акапельном варианте и в таком. Народное творчество, конечно. Мы, прежде всего, российский мужской коллектив, в котором, кстати говоря, собраны не московские участники: мы по месту пребывания москвичи, а на самом деле собраны ребята от Таганрога Краснодарского края, до Приморского края. Да, и из Краснодара есть, и из Таганрога, из Приморья, и с Урала, из Перми, с Украины есть один замечательный тенор, а мы с дирижёром по происхождению – пензяки, из Пензенской области.

В нашем коллективе существует и развивается народное пение (я имею в виду жанр народной песни), романсы различные, причём в хоровой обработке, и поэтому это очень оригинальный момент, потому что они обычно исполняются сольным исполнителем.

Прот. Димитрий Смирнов: С другой стороны напоминает застольную песню, что вообще привычно для всех.

Дмитрий Владимирович: Бесспорно. Но в «Романтику романса» мы не попадаем: там другая политика несколько. Плюс к этому, это и популярная классика: наша и зарубежная. Все замечательные композиторы хоровые: Танеев, Римский-Корсаков, Чайковский, Рахманинов, Чесноков, то есть те, кто писали не только духовную музыку, но и какие-то красивые светские произведения, хоры. То же самое – западная музыка: Бах, Шуберт… «Аве Мария», например, Шуберта в нашем исполнении пользуется большой популярностью. Был забавный случай, я могу буквально два слова сказать об этом. На нашем фестивале рождественском, который в декабре происходит, я решил обязательно исполнять «Аве Марию». Причём, это было при тогдашнем нашем дирижёре. А дирижёров у нас в силу такой уникальности нашего руководства, когда я – только художественный руководитель, а дирижёр приходит, я его сам выбираю, и он у нас работает, у нас 5 было за эти 15 лет. И один из них, с кем мы только начинали «Пересвет», – это замечательный хоровой дирижёр и вообще блестящий музыкант Игорь Георгиевич Агафонников, народный артист России, профессор консерватории (Царствие ему Небесное, он уже в ином мире находится). Он называл «Пересвет» своей «лебединой песней» и многие интересные аранжировки и переложения для хора сделал сам, и многие из них мы исполняем. Одна из них, была вот эта «Аве Мария». Ну, а «Аве Мария» Шуберта для австрийцев (где у нас происходит фестиваль) – это как для нас, например, «Вечерний звон», «Колокольчик» или «Калинка». Они любят, когда к ним приезжают из России, говорят: «Пойте своё, народное, нам это интересно». Когда я (а это было уже лет 10 назад) сказал импресарио этого фестиваля, что хочу спеть обязательно «Аве Марию» Шуберта, он так немного замялся, и чтобы не обидеть сказал: «Дмитрий, а стоит ли это делать? Зачем? Мы все знаем её наизусть» – Австрия, Шуберт, причём те места как раз Шубертовские, там всё-таки фестиваль проходит – «А как у вас получится, а капелла, без сопровождения….», я говорю: «Ну, один раз на бис давай попробуем». Хорошо, попробовали. Причём, она сделана у нас не для тенора, а для баритона, это тоже своеобразно. И спели… Такая тишина стоит в зале. Я думаю: «Что?» Просто тишина. Даже вежливых хлопков нет (я же сразу на слух различаю, какие аплодисменты). И потом зал буквально взорвался, бисировал, а у них ещё, знаете, высшее выражение доброжелательности – начинают топотать ногами. И с тех пор это является одним из обязательных номеров основной программы нашего фестиваля, то есть «Аве Мария» Шуберта в исполнении хора «Пересвет» в обязательном порядке входит в программу.

Часто, кстати говоря, мы выступаем на Западе и с таким осознанием туда едем: не просто приехать, денег заработать или показать себя, нет – мы ощущаем себя послами русской культуры. Я вообще сторонник, чтобы жизнь всегда имела идеологию, но наполнялась тем, что называется мировоззрением, системой взглядов. Просто так в бездуховном обществе и в бездуховном мире совершенно невозможно находить ориентиры. Несмотря на то, что мы являемся абсолютно частным коллективом, не имеющим никакого государственного статуса и не имеющим никакой государственной поддержки, тем не менее, с самого начала я этот коллектив создавал как полноценную художественную единицу со своей политикой, тактикой и стратегией. И если мы куда-то выезжаем, мы делаем это по нашему внутреннему уставу, кодексу чести, художественной и человеческой. Поэтому когда мы туда приезжаем, строим очень серьёзные программы, в том числе и просветительского плана, мы стараемся расширить их кругозор. Вот, скажем, современную русскую музыку (это тоже к вопросу о широте нашего жанрового репертуара) они не воспринимают. Я помню, пробовал разные интерпретации песен Отечественной войны, акапельные и так далее – всё замечательно, но текст же они не понимают…

Прот. Димитрий Смирнов: А церковную нашу музыку они воспринимают?

Дмитрий Владимирович: Очень хорошо! Это традиционно, бесспорно. Но меня удивила реакция на одну известную песню в нашей интерпретации, которая является одной из визитных карточек нашего коллектива. Многие в нашей стране думают о ней как о народной песне, а на самом деле, счастлив тот композитор, который написал такую песню, и она стала народной. Эта песня, как ни странно появилась в 90-е годы ХХ века, то есть она авторская, речь идёт о песне «Выйду ночью в поле с конём», которую первый раз «Любэ» исполнили. Авторами её являются Игорь Матвиенко и поэт Александр Шаганов, они работают в жанре популярной музыки, но это талантливые люди. Поэтому я как раз и говорю, что очень важно определять искусство мерой таланта творца и исполнителя в первую очередь. Но светлого таланта: потому что есть ещё, на мой взгляд, талантливые произведения, которые взывают к тёмным сторонам души. Это особенно опасные произведения, именно из-за того, что они талантливы. Талант от Бога и талант от лукавого – это совершенно разные таланты. И вот эту песню я услышал совершенно случайно (я не смотрю телевизор и не интересуюсь эстрадным творчеством): мои ребята её пели после концерта. Представляете, музыкант, который дал тяжёлый концерт, в Венеции это произошло, как сейчас я помню...

Прот. Димитрий Смирнов: Мосты…Дворцы… И идут ребята и поют «Выйду я на поле с конём». Интересно!

Дмитрий Владимирович: Да, да! И понимаете, музыканта заставить петь что-то после концерта, это практически невозможно, если это только не что-то такое, что ложится на душу. Мне она тоже сразу легла на душу. Я говорю: «Давайте сделаем свою интерпретацию». Потому что в Интернете я видел огромное количество разных вариантов. И эта интерпретация довольно долго создавалась. Но потом, когда мы начали её петь, она тоже стала, наряду с «Аве Марией» одной из самых больших наших творческих удач. И везде просят: «Коня, коня, коня!» В обязательном порядке.

Прот. Димитрий Смирнов: Полцарства за коня!

Дмитрий Владимирович: Да! Но самое поразительное, батюшка, возвращаюсь к тому случаю. Лет пять назад мы впервые привезли туда программу и после всей программы, мы пели на бис, и я решил, вот что сделать, говорю: «Дорогие друзья, конечно, Австрия является большой нашей любовью, но второй любовью. Первой и на всю жизнь любовью является Россия. – (Они всегда воспринимают это очень тепло) – И мы сейчас хотим спеть вам песню о нашей стране, большой, протяжённой, с гордым и красивым названием Россия». И начинаем петь «Коня». Спели эту песню. И то же самое – сначала тишина, а потом гром оваций буквально. Так вот эта единственная песня из современных песен (и это проверено на разной западной публике), которую они воспринимают именно как русскую народную: для них где-то на подсознании это, и они воспринимают её очень тепло. С тех пор эта песня о коне тоже является обязательной частью нашего репертуара на Западе. Вот так вот.

Прот. Димитрий Смирнов: А чем Вам так Австрия полюбилась?

Дмитрий Владимирович: Вы знаете, как первая любовь, может быть, потому что это была первая зарубежная страна, в которую я лично выехал, в составе ещё не «Пересвета», а просто как певчий. И ещё, может быть, я в душе германофил. Когда меня спрашивают: «Что вы больше всего не любите?», я отвечаю: грязь; причём, грязь духовную (в головах мусор) и физическую. Я испытываю практически физическую боль, когда езжу по Подмосковью и вижу эти замусоренные дороги, выбоины, неопрятность. Ведь дело в деталях. К сожалению, в нашей стране, по крайней мере, последние 20 лет утвердилась вообще неряшливость: в отношениях, в делах…

Прот. Димитрий Смирнов: По-моему, это было и раньше.

Дмитрий Владимирович: Может быть: я всего лишь 50 лет живу на свете (смеётся – прим. ред.).

Прот. Димитрий Смирнов: Да, Вы ещё юный человек.

Дмитрий Владимирович: Нет, конечно же: я помню и тогда были руины храмов… Я ещё не был воцерковлён, но у меня было ощущение, что что-то не то, хотя я и был продуктом советской системы (как надо мной подтрунивал мой дядька, известный антисоветчик). Мне надо было во что-то верить, понимаете, я такой человек, мне обязательно надо верить, и тогда у меня крылья вырастают. И когда я обрёл православную веру и вообще веру, воцерковился я довольно поздно…

Прот. Димитрий Смирнов: А сколько Вам было лет?

Дмитрий Владимирович: Мне было 28.

Прот. Димитрий Смирнов: А ну это всё-таки… А вот что явилось таким поводом?

Дмитрий Владимирович: Совокупность факторов. На самом деле, с одной стороны, я музыковед и выбрал для диплома и для исследования духовную музыку. Это первое.

Прот. Димитрий Смирнов: Значит, всё-таки уже такая тяга была.

Дмитрий Владимирович: Да, но именно как музыкант сначала, потому что брат мой – хоровой певец, он закончил хоровую академию, работает давно на Западе. Именно у них тогда после тысячелетия Крещения Руси, я услышал эту музыку, и мне очень понравилось, как это звучит. Когда из-под спуда 1988 года вышел огромный пласт русской духовной музыки. И я понял, что хор – это не только «Ленин всегда живой», не только то, что меня с девства поражало таким казённым пафосом. Я терпеть не могу казённого пафоса, но абсолютно вдохновляюсь от созидательного пафоса. Пафос – это та же самая вера, это то, что вдохновляет человека и на подвиг, и на какие-то свершения. И поэтому я за пафос, за светлый пафос, всегда об этом говорю и не люблю, когда штампы вешают «пафос – это что-то такое». Вот тот казённый – это что-то. Надо разделять пафос и пафос, на мой взгляд. Поэтому, когда это вышло из-под спуда, я это услышал и захотел это исследовать, изучать. А когда я начал… Например, мне надо было про Херувимскую написать, а я не понимаю, что такое Херувимская. А чувствовать себя, извините, дураком, я просто не привык и не хочу: я должен знать, о чём я говорю.

Прот. Димитрий Смирнов: Нет, но если ты чего-то не знаешь, это не значит, что ты – дурак: мало ли, чего мы не знаем…

Дмитрий Владимирович: Но я понял, что мне надо знать, что такое устав, богослужение, на научном уровне. А для того, чтобы знать, надо пойти на клирос. Ну и, в конце-концов, там тоже какие-то деньги платят. В общем, это была совокупность факторов, надо прямо сказать: научного, исследовательского, музыкального и материального…

И когда я пришёл туда, а на клиросе надо петь воцерковлённым – я принял Крещение и начал петь. И уже буквально через месяц со страстью неофита воспылал: потому что я погрузился в это. Конечно же, мне стало безумно интересно всё: эта потрясающая красота нашего византийского богослужения, продуманность каждой детали, когда концентрически одна форма в другой, когда это с кругом служб, и всё это доходит до мельчайшего атома, и всё целесообразно, закономерно. Красиво, конечно, пышно, бесспорно, и очень сакрально. И на музыканта, и на человека это действует. А плюс к этому, когда ты начинаешь понимать смысл церковнославянских текстов, они очень быстро ложатся на память. Вот музыканты знают, что произнести молитву на музыку положенную сложнее, чем просто её пропеть. Понимаете, это тоже уже складывается намертво с музыкальным текстом, с музыкальной партитурой сливается. И при этом ты уже понимаешь, о чём разговор идёт, наизусть знаешь очень многие тексты. В отличие от многих, которые думают, что церковнославянский язык – это что-то такое очень неудобоваримое, я по себе сужу и по своим артистам, и это довольно быстро начинается, со второго-третьего месяца ты уже начинаешь воспринимать его.

Прот. Димитрий Смирнов: Да нет, это люди, которые просто не соприкасаются с этим: выучить португальский, мне кажется, гораздо сложнее.

Дмитрий Владимирович: Да, конечно! И поэтому, когда я всё это вместе увидел, эту внутреннюю красоту, меня это захватило, я начал погружаться во всё это. Потом горький катаклизм прошёл через начало 90-х, со всеми его пертурбациями, и я увидел, как быстро могут выхолащиваться хорошие идеи. Потому что огромное количество хоров и хориков зачастую чрезвычайно непрофессиональных и некомпетентных, рванули на Запад, под сенью православного хора зарабатывать деньги, может, просто выживать, петь на улицах.

Прот. Димитрий Смирнов: И получалось, да?

Дмитрий Владимирович: На волне того интереса с 1988 по 1993 хоровые страны типа Германии, Австрии и Голландии, для них любое русское было что-то, это было откровение. И огромное количество этих бюргеров ходили на концерты, платили какие-то деньги, на шапку кидали и т.д. Огромное количество людей кормилось, хотя они были крайне некомпетентны. Это было уже не на потребу, и огромное количество того, что называется ненавистным мне словом халтура. Я всегда подчеркиваю, что нет и быть не может халтуры, то есть этого неряшливого отношения к жизни, к творчеству, когда нет прорисовки детали. Вот это огромное количество халтуры выплеснулось на улицы западноевропейских городов (в России тогда не до того было, естественно). И я тогда решил создать коллектив вопреки всему. И вопреки таким штампам «красно-коричневые», помните, такие выражения в либеральной прессе писались. Меня это возмущало: если я патриот, но не коммунист, это что значит? Я красный или коричневый, какой я?

Прот. Димитрий Смирнов: Ну, это бывает. Я помню, у меня есть такой друг художник, я не буду сейчас называть его имя, но он известен на весь мир. И вот однажды он по дружбе в журнал «Огонёк» написал заметочку, один столбец, по поводу другого известного художника-пейзажиста, который был женат на его подруге. А он писал просто такую «Уходящую Москву», многого из того, что он написал (у меня даже дома есть два его пейзажа) уже просто нет, не существует, всё сломано. И вот тут же его собратья обвинили в том, что он вступил в общество «Память». Нормально? Он вообще так удивился. А я говорю: «Как, почему?» – А потому что этот художник пишет старую Москву. Раз ты за него, значит, ты вступил в общество «Память». Хотя либеральный журнал-то опубликовал это.

Дмитрий Владимирович: Такие вещи меня возмущают.

Прот. Димитрий Смирнов: А вот, тем не менее, такое было отношение публики. Поэтому ничего удивительного.

Дмитрий Владимирович: Вот поэтому я и говорю, что бывают бездарные симфонии и замечательная популярная музыка, это зависит от таланта. Здесь – то же самое. Если ты называешь себя, либералом или защитником прав, это не значит, что ты потрясающий человек и делаешь правильные вещи, или наоборот.

Прот. Димитрий Смирнов: И потом Вы знаете, либерализм у нас, в русской интерпретации, какой-то, во-первых, агрессивный, во-вторых, не терпит никакого иного мнения, и не даёт никакой возможности свободы слова.

Дмитрий Владимирович: Совершенно верно. Вы знаете, я внук репрессированного, у меня дед был биолог-вавиловец, сгинул в 1937-м году, оставив мою бабушку (Царствия Небесного, золотой человек), с тремя детьми, младшему из которых было два месяца, это был мой отец. А мама, она была заслуженная учительница России и имела уже медали к тому времени, несмотря на то, что это был печальный 1937-й год. Конечно, мы узнали о том, что он был невинный, репрессированный, с оговорками, с ложью, лет через 20, а то и 30. Отец познакомился с его делом только через 50 лет, в начале 90-ых годов. При этом при всём я не испытывал (хотя многого не знал, не понимал) ненависти к власти, к тому образу жизни. Я нормально жил, у нас было спокойное детство, безопасность. Но я понимаю, что я не приемлю, я сформировал это лет 20 тому назад. Что я не приемлю и ненавижу в том и в этом обществе, это никуда не делось: это не идеология коммунизма (коммунизм как сама идея равенства, братства смыкается с христианством, это известные постулаты), а я ненавижу идеологию большевизма. А большевик – это не то, что создал Ленин, это как раз мировоззрение нетерпимости, агрессии, чёрно-белого разделения, «кто не с нами, то против нас», причём в любой ситуации. Есть вещи святые: Родина, мать, которые нужно защищать, это понятно, есть некий догмат, как церковный, так и жизненный. Но в огромном количестве красок мира и общества нельзя всё время мыслить вот такими большевистскими методами. Эта идеология никуда не ушла.

Прот. Димитрий Смирнов: Дело в том, что современный либерал – внук или правнук этих же самых большевиков.

Дмитрий Владимирович: Да, точно! Очень часто.

Прот. Димитрий Смирнов: Иногда буквально.

Дмитрий Владимирович: Причём именно большевиков, потому что были же замечательные, искренние, добрые и правильные коммунисты. Но были же! Нельзя всё время делить людей по примеру гражданской войны.

Прот. Димитрий Смирнов: Более того, они сами говорят: «Не надо делить». Но сами всегда делят на наших и не наших. И они очень чётко отслеживают, кто наш и кто не наш.

Дмитрий Владимирович: Да, именно. Вот поэтому получается, что это действительно такой либеральный большевизм. Так же, как в своё время был сталинский большевизм. Это самое страшное, что есть в человеке. Вообще, конечно, мировоззрение агрессии и неприятия из веков идёт, оно всегда было, я просто называю его большевизмом, потому что оно очень ярко проявилось в этой секте партии большевиков. А вообще – это мировоззрение агрессии и нетерпимости, Вы совершенно правильно заметили, идеология врага, к стенке поставить и так далее.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, вот интересно, что они тоже говорят всё время о поисках врага, но обвиняют в этом других, не понимая или не чувствуя, что как раз они этим и занимаются.

Дмитрий Владимирович: Всё время получается, что мы никак не можем замкнуть этот круг. Я человек символов: не хочется, чтобы 2017 год совершил столетний круг.

Прот. Димитрий Смирнов: Думаете, что так долго ждать ещё?

Дмитрий Владимирович: Не знаю, хочется раньше, батюшка! Но 5 лет всего ещё. Просто мы на самом деле до сих пор в состоянии гражданской войны, и это ужасно. По любому поводу начинается разделение на «наших» и «не наших». Ясно, что этот мусор в голове, это ощущение, что (опять мы говорим про халтуру, что тоже ассоциируется для меня с понятием неряшливости) гораздо легче видеть где-то первородную грязь где-то на Рязанщине в окружении полей и перелесков, чем какую-то кучу мусора рядом с современным торговым центром. У нас очень часто забывают именно о деталях, построят что-то, не сделают дороги рядом, не сделают по-настоящему бордюрчики, так чтобы не переливалась вода, поэтому у нас постоянно лужи. У нас Москва, к сожалению, очень неряшливый город, особенно в спальных районах (я живу в таком районе). Подмосковье замусорено страшно, постоянные выбоины на дорогах. И нет тщательной отделки – вот, чем мне нравится Германия, Австрия и Швейцария. Швейцария даже чересчур чистая, а вот Австрия (Вы спрашивали, почему Австрия), на мой взгляд, живая: очень живописная, ухоженная, тщательно сделанная в любой местности. Наш фестиваль проходит в горах в области Штирия, это как Карпаты, ещё не Альпы, но холмы, поросшие лесом. И, Боже мой, сколько там часовенок, которые аккуратно огорожены, ничего не сгнило, ступеньки все подновлены, никто не бросает окурки, понимаете…

Прот. Димитрий Смирнов: Как так?

Дмитрий Владимирович: Вот я не видел.

Прот. Димитрий Смирнов: Там что людей нет?

Дмитрий Владимирович: Там много людей.

Прот. Димитрий Смирнов: Почему же они не бросают? А банки из-под пива? Это же страна, где пьют пиво, почему банки не бросают?

Дмитрий Владимирович: Отец Дмитрий, Вы знаете, вот удивительно, но не бросают! Мимо урн не бросают.

Прот. Димитрий Смирнов: Что за безобразие!

Дмитрий Владимирович: Мне всегда это напоминает (помните фильм «Особенности национальной охоты») один эпизод, когда они едут по автобану, и финн вместе с ними едет, а наш курит и бычок выбрасывает в окошко. И финн попросил остановиться, вышел, решил задавить этот бычок, а потом смотрит, там вся эта обочина усыпана окурками. Кстати, обочины там не такие как у нас: когда дорогу проложили – а вокруг грязь. На обочине должна быть либо плитка выложена, либо какие-то карманчики сделаны, а у нас вот здесь – асфальт, а вот здесь уже – «не наше». И то же самое – в мозгах. Удивительно, ты у себя дома всё делаешь нормально, выходишь – … Антивандальный лифт у меня поставили! Антивандальный! Еще при Ю.М. Лужкове поставили.

Прот. Димитрий Смирнов: И долго он простоял?

Дмитрий Владимирович: Ровно месяц постоял более-менее не поцарапанным, а сейчас этот антивандальный лифт выглядит гораздо хуже, чем был до антивандального. Такое ощущение, что все от мала до велика задались целью доказать: «Нет, вы не правы, мы докажем вам, что нет “приёма лома” против вандалов. Мы сделаем всё, чтобы это было разрешено, раздавлено, обязательно какой-то гадостью вымазано, обязательно там нужно помочиться». Что это? Это тот же самый большевизм, только здесь (показывает на сердце – прим. ред.). Почему я должен стыдиться своей страны? Потому что кто-то говорит: «А у вас там грязно, а у вас там агрессивно». И мне мало что можно возразить, хотя я бы вступал в горячие споры (если бы я владел языком, в той мере, в какой я владею русским), но мне нужно верить в то, что я отстаиваю. Я такой человек: мне нужно верить. Поэтому мне нравится выезжать из мегаполиса (а Москва – это по определению агрессивный город, потому что все мегаполисы мира агрессивны), поэтому я хочу выехать в настоящую Россию, как я её называю, в Россию за МКАД. Хочу вывезти коллектив.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну, за МКАД уж очень далеко надо ехать-то!

Дмитрий Владимирович: (смеётся – прим. ред.) Да. Ну, лететь: страна-то большая, слава Богу! И вот когда мы куда-то приезжаем, и я вижу, как там опрятно и чисто, как, скажем, в Белоруссии. Что бы ни говорили, но это удивительно, те же славяне…

Прот. Димитрий Смирнов: А Белоруссия – это другой регион России, да?

Дмитрий Владимирович: Нет, я говорю, в Белоруссии, как в другой стране. И мы же в одном государстве живём до сих пор, у нас такое союзное государство, да? Поэтому будем считать, что это какая-то вторая часть нашего государства, где тоже живут славяне: русские, белорусы, украинцы и другие народности. Но почему-то там чисто: не обязательно будет бьющая в лицо роскошь, пусть будет просто, но опрятно. В русском языке есть замечательные два слова: неряшливость и опрятность, они очень популярны были в старом языке. И, правда, нужно, чтобы улицы были опрятными, аккуратными.

Прот. Димитрий Смирнов: Я понял Вас, почему Вы не любите халтуру.

Дмитрий Владимирович: Да, совершенно верно, я не люблю наспех сделанной работы: я перфекционист. И когда мы пишем альбом, Боже мой, сколько это проходит времени, и я в студии сижу (это же ещё всё кусается по средствам, за всё нужно платить). Но, тем не менее, я не могу слышать какой-то фальшивой ноты, мы её доделываем и доделываем. И надо признать, за многие годы нашей творческой деятельности (я не без гордости об этом говорю), не смотря на то, что мы переживали разные пертурбации, и состав у нас менялся, и дирижёры менялись, но тем не мене, дух пересветовский жив. И я надеюсь, что не я один являюсь носителем этого духа, потому что очень многие мои соратники уже больше 10 лет со мной находятся, это ядро коллектива. И, слава Богу, идеология «Пересвета» жива, это уже определённый кодекс чести, который известен в Москве. Нас можно любить или не любить, но, тем не менее, как многие говорят, эти принципы не уважать нельзя. Слава Богу, что это так, мы доказываем это. И поэтому точно знают, когда мы выйдем на сцену – это будет обязательно живой звук, мы выйдем на сцену – и обязательно будет спетость, то есть результат долгих репетиционных бдений. В хоре, каких бы музыкантов ты ни набрал, должна обязательно наступить спетость, чувство локтя, ощущение дружины, общины, когда ты чувствуешь на сакральном уровне и на физическом, как это происходит: ответственность каждого за каждого. Это то, что было присуще национальному русскому духу. Но вот, слава Богу, носители пассионарности ещё остались в нашей стране, особенно на юге России. Но хотелось бы, чтобы этого было больше. И вот тогда возникает то, что я слушаю с одного-двух дублей запись, и такое ощущение, что они исполняли это на концерте: идёт живой дух. Я уже не говорю о технических вещах: некоторые считают, что у «Пересвета» самое чистое пение (имеется в виду нефальшивое), многие говорят (это надо читать нашу гостевую книгу, это не я сам придумал, это говорят люди, которые нас слышали) «самое светлое пение». А это очень важно, потому что пение – это свет. Слово «свет» всегда является главным и в наших релизах, и в нашем творчестве, и в названиях наших программ. Я стараюсь как можно чаще вставлять именно слово «свет»: мы в определенном смысле воины света и должны нести свет, добро радость, любовь. Мне понравилось одно выражение (продолжая мысль про большевиков, когда не должно быть «свой-чужой» «чёрный-белый»), я хотел бы, чтобы мы своим творчеством вносили как можно больше элементов гармонии в «злобную суету мира» (я где-то прочитал это выражение, и мне оно понравилось). И мне кажется, до тех, пока я руковожу этим коллективом, это должно быть идеологией творчества хора «Пересвет». Вот и всё, собственно говоря.

Прот. Димитрий Смирнов: Спасибо, Дмитрий Владимирович.

Итак, дорогие братья и сестры, у нас в гостях был Дмитрий Владимирович Юденков, художественный руководитель хора «Пересвет». Надеюсь, это также было полезно и интересно, как и для меня. Всего доброго, до следующих встреч.




Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Комментариев 17

    1. Emilia:

      Очень понравился хор «Пересвет» , достойные представители России. Жаль,что у нас мало показывают, и по радио не слышно.Спаси Господи вас!

    2. moroz:

      Какой ансамбль, чудо! И песню про коня послушали, очень понравилась, аж мурашки по коже. «Я люблю тебя, Россия, люблю…» Народ наш бедный, уставший, замученный. Потому и грязь везде — не делается генеральная уборка в таком состоянии. Потому и полно мигрантов, может, почистят наши улицы. Только вот, чем это все закончится…Эх, бедная моя Родина…

    3. tatkhmeln:

      Тоже послушала. Может, я капризная или чего не понимаю в московском пении, но слышу матрешки, балалайки и кучу самонадеянности. И не особенно чисто… В качестве альтернативы предлагаю Минский хор п/у Юлиании Денисовой. Как говорится, почувствуйте разницу. Спасибо.

      • regent:

        Не у всех же такой исключительный музыкальный слух, превышающий даже возможности скромных выпускников музыкальных училищ и консерваторий, как у Вас :-)
        Как Ваше сценическое имя в музыкальном мире, прекрасная незнакомка? не скрывайтесь! народ хочет знать истинно профессиональных ценителей прекрасного!

      • Natalya t:

        Не согласна с Вашей оценкой, но за рекомендацию хора п/у Иулиании Денисовой спасибо, послушала на ютюбе песню «Всего-то навсего» — очень красиво и до слез трогательно…

        • neonilla:

          Наталья, тогда может весь фильм посмотрите «Инокиня» — на меня он произвёл впечатление года два назад. Или хотя бы еще одну песню «Дни мои…» Ирины Денисовой послушайте.

    4. kuzma_prutkoff:

      да не «хоровой дирижёр», а художественный руководитель !

    5. Lubov100:

      Отличная альтернатива турецкому хору. Рада, что узнала подробности об этом музыкальном коллективе. Спасибо за передачу.

    6. Nina55:

      Спасибо за такой подарок к Рождеству. Как поют! Спасибо за ссылку сайта этого хора.

    7. Agniya:

      Спасибо большое за передачу!
      Дорогие! Всех с наступающим Рождеством Христовым!

      Пусть светит ярко нам Его звезда!
      Мы веруем во Господа нашего, Иисуса Христа!
      В Рождественскую ночь будем славить Его!
      С Ним пришло в наш мир спасенье,радость и добро!

      Всех обнимаю!Простите, если кого обидела некорректным комментарием.Спаси Господи!

    8. Anakin:

      Благодарю , друзья ! Не слышал о этом коллективе. Пока смотрел передачу скачал четыре альбома. Буду рекомендовать ближним и дальним.

    9. Natalya t:

      Огромная благодарность хору и руковадителям за такие чудесные песни. «Выйду ночью в поле с конем…» — просто шедевр. Приятно, что такой замечательный коллектив представляет нашу культуру в Европе.

    10. Marina78:

      Спасибо, батюшка за знакомство с таким замечательным человеком и с коллективом «Пересвет» ! Очень здорово поют!!!!!

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.