Диалог под часами. В студии Павел Парфентьев (ТК Спас 2013-04-12)
Беседа протоиерея Димитрия Смирнова с генеральным директором Аналитического центра «Семейная политика.РФ» Павлом Александровичем Парфентьевым. ТК Спас, 12 апреля 2013 года.

Прот. Димитрий Смирнов: Здравствуйте, дорогие братья и сестры. Мы вновь с вами на нашей передаче «Диалог под часами». И хочу вам представить нашего гостя, Павла Александровича Парфентьева. Он трудится над такой темой, которая для меня тоже 20 лет не теряет своей актуальности, а теперь по новой должности занимает всё моё внимание. Он вообще для нашей российской действительности человек уникальный, если у нас это в беседе всплывёт, мы остановимся и на этом тоже.

Здравствуйте!

Павел Парфентьев: Здравствуйте, отец Дмитрий!

Прот. Димитрий Смирнов: Очень рад тому, что Вы потрудились, приехали из северной столицы, чтобы нам пообщаться. Я очень рад нашему такому теперь близкому знакомству, а то всё так больше виртуально.

Павел Парфентьев: Это взаимно, да.

Прот. Димитрий Смирнов: Рад, что мы имеем в Вашем лице такого соратника в нашем движении.

Вы в Питере возглавляете организацию…

Павел Парфентьев: Ну, она не в Петербурге сама по себе существует, она межрегиональная организация, она представлена во многих регионах нашей страны, и присутствие в разных регионах увеличивается постепенно. И называется она говорящим образом «За права семьи».

Прот. Димитрий Смирнов: Как вы находите своих апологетов? Они просто видят вашу деятельность в Интернете и предлагают сделать филиал, да? Таким сетевым способом?

Павел Парфентьев: Вы знаете, как говорят сами люди, это выглядит так. Человек решает заниматься темой защитой семьи, то есть он видит, что сегодня у нас существуют проблемы в обществе вокруг прав семьи и родителей, и ищет те организации, которые с его точки зрения хорошо работают в этой сфере и достигают каких-то результатов. И человек приходит и говорит: «Я хотел бы работать вместе с вами», мы обычно начинаем сотрудничать. Точно так же мы сотрудничаем и с некоторыми организациями в разных регионах (родительскими, семейными, про-семейными), которые не являются нашими отделениями, а являются нашими партнёрами, скажем так. У нас очень хорошее тёплое сотрудничество, например, с Фондом поддержки семьи и демографии во имя святых Петра и Февронии, в котором и Вы соучредитель, и Алексей Юрьевич Комов (представитель Всемирного Конгресса Семей в России). А я в свою очередь с недавнего времени представляю Всемирный Конгресс Семей в качестве посла к европейским структурам. И вместе с фондом наша организация соучредила Аналитический центр «Семейная политика.РФ» , который уже достаточно многие знают, кто занимается семейной тематикой.

Прот. Димитрий Смирнов: А Вы тоже и языки хорошо знаете, да?

Павел Парфентьев: Ну я свободно общаюсь на английском языке и читаю на ряде языков.

Прот. Димитрий Смирнов: А, так что это Вам помогает связь такую держать?

Павел Парфентьев: Конечно, в наше время очень трудно без этого профессионально работать.

Прот. Димитрий Смирнов: А вот я хотел ещё спросить, Ваши такие ближайшие соратники, с кем Вы уже в связи – это в основном люди церковные или самые разные? В основном?

Павел Парфентьев: В основном, я бы сказал так, что большая часть людей, которые очень активно трудятся в семейной теме – это верующие христиане разных конфессий. Бывают православные, протестанты, католики. Но сама наша организация, основная часть активистов, они из самых разных слоёв общества, из самых разных групп, есть верующие, есть неверующие, как и среди родительских организаций. И вообще я должен сказать, что семья и традиционные семейные ценности, которые, конечно, восходят к христианскому менталитету и христианской вере – это, на мой взгляд, одни из самых консолидирующих ценностей в российском обществе, то есть большинство людей, по крайней мере, на словах их поддерживает.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, когда проводят всякие исследования, что для большинства всё-таки (я не помню процент, но это больше 60-ти процентов) семья представляет собой высшую ценность.

Павел Парфентьев: Конечно, и даже у многих неверующих семей есть какие-то свои ценности, семейные традиции. Они хотят детей воспитывать в соответствии с ними, со своими представлениями о нравственности, что, к сожалению, бывает сложно в наше время. И они тоже сталкиваются с необходимостью защищать свои права.

Прот. Димитрий Смирнов: Ваша организация существует года три по-моему?

Павел Парфентьев: Да, мы существуем примерно три года.

Прот. Димитрий Смирнов: И в Вашем ядре в Петербурге примерно сколько народу действует, если не секрет?

Павел Парфентьев: Ну мы не гнались за численностью никогда. Мы же не претендуем на то, что мы представляем родителей со всей России.

Прот. Димитрий Смирнов: Нет, ну просто вот так… У меня практический интерес.

Павел Парфентьев: У нас 10-15 активистов, которые делают основную часть работы. Они не только в Петербурге, они в разных регионах находятся физически, потому что многие виды работы делаются дистанционно.

Прот. Димитрий Смирнов: Разумеется, при теперешних средствах связи очень это всё легко осуществляется. Понятно.

Хорошо, а вы ставите перед собой какие-то глобальные цели или довольствуетесь тем, что локально удаётся решать какие-то проблемы?

Павел Парфентьев: Вы знаете, мы стараемся работать одновременно на всех уровнях, которые как-то влияют на состояние, на положение, на защищённость, на благополучие семьи. И, конечно, наша сфера, и это видно из названия, правовая, но этим всё не ограничивается. Это, во-первых, международный уровень, на котором сейчас происходит очень много серьёзных процессов , влияющих на все страны, и в том числе на Россию. И на этом уровне сейчас очень важно защищать семью. Нормы в области прав человека когда-то создавались как раз для того, чтобы защитить самые ценные для любого человека вещи, в том числе семью. А ведь одна из причин, по которой в 1948 году была подписана Всеобщая декларация прав человека, – это чтобы не повторились ужасы нацизма.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, от этого отталкивались.

Павел Парфентьев: В том числе одним из ужасов нацизма – об этом сейчас забывают – было то, что при нацизме государство пыталось подменить собой родителей, индоктринируя детей своими взглядами, запрещая родителям воспитывать детей в соответствии со своими убеждениями и со своей верой.

Прот. Димитрий Смирнов: Вообще в нацизме прослеживается очень много параллелей с коммунизмом. Искусство, отношение к спорту, отношение к семейной жизни, нетерпимость к проявлениям инакомыслия, и там очень много…

Павел Парфентьев: Такие тоталитарные элементы, которые, к сожалению, и это одна из главных проблем сейчас на международном уровне, хотя вроде бы всё это было побеждено, вроде бы всё это ушло в историю, но снова приходят в новых формах, снова появляются. И мы видим, что тот же самый Евросоюз, например, во многих отношениях похож на тоталитарные государства, только немножко другая идеология. Ну, например, ни коммунизм, ни нацизм не возносили в качестве одну из ценностей гомосексуализм. А в Европейском союзе, в особенности если посмотреть на некоторые документы того же Европарламента, создаётся впечатление, что это одна из главных ценностей.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну по крайней мере она чаще всего звучит, и очень даже так, я бы сказал, навязчиво. Это действительно так. И проявление наступления на всех остальных вполне сравнимо.

Павел Парфентьев: И вот это появление нового тоталитарного государства уже в связи с пропагандой гомосексуализма во всемирном масштабе, конечно, очень серьёзно угрожает и институту семьи, и семье, и любви между мужчиной и женщиной, которая ведёт к появлению новой жизни, и самой новой жизни. Мы знаем, что в мире существует очень мощное движение, пропагандирующее и продвигающее аборты и даже представляющее аборт как одно из прав человека, хотя оснований для этого никаких нет. И вот с этими проблемами приходится бороться.

Во-вторых, есть, конечно, вещи на уровне нашей страны. Это в основном защита семьи, прав родителей на уровне российского законодательства. Каждый раз, когда появляются законы, законопроекты, серьёзно влияющие на защищённость и на права родителей с детьми, семьи, мы стараемся включаться и хорошие начинания поддерживать, а плохим начинаниям препятствовать разными способами. Стараемся профессионально действовать в этом отношении.

Ну и на практике приходится защищать конкретных родителей, конкретные семьи, которые попали в беду. Это тоже очень важное направление нашей работы.

Прот. Димитрий Смирнов: А у вас есть юристы, которые этой тематикой как-то занимаются?

Павел Парфентьев: Ну, у нас не очень большие ресурсы, мы же существуем без какого-то внешнего финансирования. Это всё на энтузиазме. У нас есть волонтёры, которые помогают семьям. Я очень много занимаюсь правовой работой. Она почти ложится на меня сейчас на всех этих уровнях. Но есть тоже юристы, которые с нами иногда сотрудничают, нам помогают. В принципе, мы стараемся объединять свои усилия с другими организациями, которые имеют те же приоритеты и те же задачи, если, конечно, это возможно осуществить без ущерба для каждой из сторон.

Прот. Димитрий Смирнов: ну вот, к термину «права человека» вроде бы мы уже стали привыкать, хотя ещё не так давно в отечественной прессе звучало такое присловие: «так называемые права человека». А теперь, значит, в частности вы отстаиваете права семьи. И когда я впервые прочёл это словосочетание, я подумал, что вообще, если внимательно рассматривать какие-то там права, ну например, права детей, это даже удивительная ситуация, что, оказывается, у детей есть права. Потому что я знаю, что у взрослых есть свободное ничем не ограниченное (а у нас в стране – бесплатное) право просто их убивать. На любой стадии первого года их существования.

Павел Парфентьев: Это, кстати, очень интересное замечание, потому что как раз серьёзные исследования показывают, что ратификация международных договоров, например, Конвенции о правах ребёнка, не проводит сама по себе к тому, что положение детей как-либо улучшается.

Прот. Димитрий Смирнов: А тут, значит, детей можно убивать. Тогда какие могут быть права? Со всеми омбудсменами.

Павел Парфентьев: К сожалению, вообще, если мы посмотрим на то, как развивалась концепция прав человека в течение последнего времени…

Прот. Димитрий Смирнов: Нет, сама по себе идея прав человека мне понятна. Там человек противопоставляется человечеству…

Павел Парфентьев: Вообще на первом этапе права человека – это намерение ограничить права государства. Противопоставление даже не столько человечеству, сколько государственной машине.

Прот. Димитрий Смирнов: Но государство – это способ самоорганизации людей. Они, благодаря тому, что у них есть умственные способности, создают сами из себя структуры, причём не все: некоторые народы не в состоянии создать государства. Но вот другие народы не только могут создать государства, но и даже создают империи. То есть они придумали, сочинили механизмы включения разных народов с разными культурами в один приемлемый для всех образ бытия. Те люди, которые хотят разрушить государство, сначала отделяют человека от этого. Мне понятна цель – выделить человека из человечества. И вот дальше этот путь идёт к тому, что дальше разделяется мужчина и женщина, у каждого какие-то права… Права женщин появляются, а теперь – права детей. А вот права семьи – по отношению к чему? К кому? Это же ваша тема?

Павел Парфентьев: Вообще, когда мы говорим о правах, мы, наверное, должны очень чётко понимать, что такое права в основе своей. Право – это возможность делать то, что следует из моей природы и то, что нужно, чтобы человек оставался человеком, семья – семьёй, религиозная община – религиозной общиной.

И если мы посмотрим первоначально на вопрос, который Вы затронули, про соотношение государства и личности, государства и семьи, социологи фамилистической школы, и американские в частности, такие, как Питирим Сорокин и его последователи, выделяют три основных структуры, на которых живёт и существует любое общество. Это семья, это религиозная община (Церковь) и это государство как структура. У каждой из этих структур есть свои задачи и своя собственная природа. Семья существует для того, чтобы воспитывать человека, для того, чтобы давать новую жизнь и делать человека человеком. Религиозная община существует для того, чтобы в обществе была совесть и для того, чтобы общество могло направляться к высшей цели. А государство существует для того, чтобы всех в этом обществе защитить от каких-то внешних угроз и создать условия для общего движения в сторону того, что для общества хорошо и благо, того, что называется общим благом.

Конечно, для того, чтобы общество было благим, нужно, чтобы и человек был человеком. Для этого, собственно, ему и нужны права. Например, право на жизнь. Ну как я могу без жизни быть человеком? Если аборт совершат, я человеком не смогу стать. Или, например, право свободно исповедовать свою религию без запрета со стороны государства, в особенности светского. Ведь светское государство заявляет, что оно не знает религиозной истины. Поэтому правильно, чтобы я мог свободно исповедовать свою религию.

А когда начинают выделять отдельные группы людей и для них усматривать какие-то особые права, это уже означает несколько иное. Как у нас есть Уполномоченный по правам человека – тут вроде бы всё понятно. Есть человек, у него есть права, есть Уполномоченный. И Уполномоченный по правам ребёнка. А это уже намёк на то, что ребёнок уже не человек.

Прот. Димитрий Смирнов: Разумеется. Как восьмое марта. Раз есть женский день, значит женщина не человек.

Павел Парфентьев: Получается вот такая ситуация: когда мы констатируем, что человек есть человек, у него есть природа, он должен иметь возможность жить в соответствии с этой природой, мы говорим о правах человека. И тут всё вроде бы нормально само по себе, пока это не становится акцентом на индивидуальное право без учёта ответственности и без учёта обязанности перед другими людьми. А когда мы говорим о правах женщины, о правах ребёнка, тут уже начинаются противопоставления внутри. Если права женщины, значит женщина должна быть защищена. От кого? От мужчин. Если права детей, значит ребёнок противопоставляется взрослым. И получается, что нужно защищать его от взрослых. А взрослые – агрессоры, которые его право пытаются нарушить. Или, например, права инвалидов. Тоже новая категория. От кого мы защищаем инвалидов? Получается, от здоровых. И вот это внутреннее противопоставление тесно связано, идейно и исторически, с так называемой франкфуртской школой неомарксизма, когда некоторые мыслители, допустим, такие как Маркузе, Хоркхаймер, решили, что классическая марксистская классовая борьба уже не получается, а нужно теперь разрушить существующий строй, построить новый, противопоставляя друг другу разные группы людей. Чтобы они боролись друг с другом, и за счёт этого разрушались привычные социальные связи.

Прот. Димитрий Смирнов: То есть задача антихриста на самом деле, потому что духовные ценности и религиозные доктрины стремятся к тому, чтобы людей объединить на общих религиозных ценностях, которые признают все, у кого есть разум.

Павел Парфентьев: … И именно поэтому семья в конечном итоге является главной целью этих нападок наряду с Церковью. Потому что семья, как мы уже упоминали, – это то, что даёт человеку стать человеком. Мы лишаем человека человеческого образа, и тогда мы можем переустроить общество как угодно, но это уже не люди будут.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну да, и я, собственно, замечал, как действуют эти лозунги на детей. Когда в них проникает этот яд, им это очень импонирует, и они становятся в позу отрицания по отношению к школе, к родителям. Ну а все революции делаются хунвейбинами. Это закон революции.

Павел Парфентьев: Но ведь это тенденция: самое центральное и подлинное право ребёнка быть воспитанным своими родителями, получить хорошее воспитание и нравственное формирование – как раз в первую очередь и нарушают. И даже пресловутая Конвенция о правах ребёнка, к которой можно по-разному относиться, в 5 статье признаёт право родителей руководить и управлять своими детьми при осуществлении ими своих прав. Но об этом почему-то забывают.

Прот. Димитрий Смирнов: Тем более, сейчас ведь даже штрафуют родителей, если они что-то не выполняют. Там полно противоречий, недодуманных, недосказанных либо намеренно закамуфлированных противоречий.

Павел Парфентьев: И самая большая, наверно, в нашем обществе сейчас проблема (и это не проблема власти, это проблема общества в целом), что у нас подавляющему большинству людей всё равно. Вот какой-то процесс происходит – всё равно. Это касается власти, это касается родителей в любой школе, это касается всех нас.

Прот. Димитрий Смирнов: Есть ещё другая проблема. Люди всего боятся. Причём непонятно, чего. Этот страх уже на генетическом уровне.

Павел Парфентьев: Этот страх и это безразличие, они ведь друг друга поддерживают.

Прот. Димитрий Смирнов: Видимо, да.

Павел Парфентьев: Страх – оправдание безразличия.

Прот. Димитрий Смирнов: Потому что когда разговариваешь с родителями, у которых что-то творится в школе, и они жалуются мне, который живёт в 40 километрах от этой школы… Ну придите директору, наведите порядок. Или, в конце концов, соберите родителей, выкиньте этого директора!

Павел Парфентьев: И ведь некоторые люди даже религиозные мотивы используют, чтобы оправдать вот этот страх и бездействие. Вот некоторые наши активисты жалуются, что даже в их приходе некоторые единоверцы могут сказать: «А ты занимаешься общественной деятельностью, потому что у тебя смирения мало, ведь всё, что происходит, всё от Бога. И это тебе даётся от Бога. Бороться не надо. Не надо ничего защищать».

Прот. Димитрий Смирнов: Да, есть такое совершенно неправильное понимание смирения.

Павел Парфентьев: Совершенно неправильное.

Прот. Димитрий Смирнов: Потому что если, допустим, посмотреть, как смиренно поступил Пересвет с Челубеем на Куликовом поле. Взял, смиренно его копьём сразил, и он упал и больше уже никогда не встал. По-иночески поступил. Смирение в чём выражалось? В том, что он выполнил благословение игумена земли Русской преподобного Сергия. Или Борис и Глеб…

Павел Парфентьев: Ну вот, сейчас эта борьба за семью. Те люди, которые стараются этим заниматься, они ведь действительно выполняют в чём-то заповедь положить душу за други своя. Потому что они защищают в том числе и тех людей, которые безразличны, и тех людей, которые не хотят сами ничего делать. Так получается? Если бы все люди всем миром отстаивали бы семью, наверное, никто бы и не подступился бы.

Прот. Димитрий Смирнов: Разумеется. Ну неужели кто-то из власть имущих отважился бы открыто выступить?

Павел Парфентьев: И это нас подводит как раз к тому, что проблема более глубокая. Это наши учёные называют системным кризисом семьи. А мы тоже говорим, что мы защищаем семью – для чего? Для того, чтобы семья сохранила свою возможность делать человека человеком, передавать ценности, передавать смысл жизни из поколение в поколение.

Но чтобы передавать, надо сначала иметь. И это вторая задача, которая перед нами всеми стоит. Это возрождение семьи и созидательная работа, которая позволила бы эти ценности вернуть в наше общество, в наши семьи и дать семьям возможность дальше их передавать.

Прот. Димитрий Смирнов: Хорошо, спасибо.

Но я всё-таки хочу вернуться к тому, с чего я начал, потому что я хочу это уточнить. А в чём, как Вы видите, существуют права семьи? Возникает новый термин, который у нас вообще нигде не звучит.

Павел Парфентьев: Дело вот в чём. В чём проблема как раз индивидуалистического взгляда, который мы уже упоминали? В том, что когда мы говорим о правах каждого отдельного члена семьи, мы тем самым его подспудно противопоставляем другим и нарушаем то доверие, то единство, которое существует в семейном союзе. А ведь – очень важно это понимать – когда появляется право как явление в человеческой истории? Право появляется тогда, когда есть конфликт, когда есть разлад, когда есть что делить и нужно как-то урегулировать всё. Пока царит мир, пока все живут одной жизнью, нет необходимости прибегать к праву. И когда мы права внутрь семьи начинаем вводить и рассматривать отдельных членов семьи как субъектов права, то мы подспудно сами уже закладываем основу для того, чтобы семья распадалась, конфликтовала…

Прот. Димитрий Смирнов: Ну да. Семья, собственно, создана как школа любви, а где есть право, там не может быть…

Павел Парфентьев: А для того, чтобы семья существовала в обществе сейчас, особенно в той ситуации, которая есть, она должна быть защищена как целое. То есть мы должны видеть, что семья – это целое, это не просто сумма отдельных людей, которых механически составили. Это союз.

Прот. Димитрий Смирнов: Нет, у нас договорились до того, что семью везде называют институтом, как будто это людьми придуманная вещь, хотя это вообще дано от Бога.

Павел Парфентьев: Ну установление (слово «институт» подразумевает это) может быть и Божие. Бог установил.

Прот. Димитрий Смирнов: но всё-таки в вульгарном понимании этого слова – установление человеческое, к сожалению.

Павел Парфентьев: Мы должны понимать, что не человек придумал и создал семью и не человеку её переделывать.

Прот. Димитрий Смирнов: Да это невозможно. Это только с уничтожением человечества как такового. Даже различие полов – почему у пчёл существует мужская особь и женская? Для того, чтобы в развитии получились мужчина и женщина ради их любви, которая есть уподобление Святой Троице.

Павел Парфентьев: Конечно. И семья не может существовать, когда нет этой взаимодополняемости и этого союза. Это вполне очевидно. Даже те же самые международные документы говорят ведь не просто, что у каждого есть право вступить в брак и создать семью, а говорят, что мужчина и женщина имеют право вступить в брак и основать семью. То есть мы видим, что этот естественный принцип признавался, когда это писалось.

И вопрос о праве всегда возникает, когда что-то под угрозой, когда есть конфликт. Сейчас становится актуальным этот вопрос о правах семьи в целом именно потому, что семья оказывается под угрозой и под многочисленными атакам извне. Для того, чтобы сохранить семью мы должны понимать, что семья – это целое. Ведь международные акты говорят, что основная ячейка общества – это не индивидуум, это семья. Мы должны защищать основу общества.

Прот. Димитрий Смирнов: Для меня почему-то слова «международные правовые документы» как-то никакой особой смысловой нагрузки не несут, а тем более авторитетной. Это как когда мне говорят: «Конституция». Я живу уже при четвёртой или пятой Конституции, и как-то на мне это никак не отражается. Это есть то, что именовалось всегда законом Божьим. Это также очевидно, как то, что вода при охлаждении расширяется, а если мы смешаем кислоту со щёлочью, будет выделяться тепло и реакция нейтрализации. Это не человек придумал, это так устроена химия, так устроена кристаллическая структура воды Самим Создателем. Так же и семья – это такое же создание Божие. Поэтому если мы в это вмешиваемся, мы будем иметь тягчайшие последствия.

Павел Парфентьев: Совершенно верно.

Прот. Димитрий Смирнов: Потому что мы тогда уничтожим замысел Божий при создании человечества. Возникнут какие-то другие существа. Может быть, внешне они будут похожи…

Павел Парфентьев: Это основа бытия любого человеческого общества. Совершенно верно.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот. А все эти международные документы можно же отменить…

Павел Парфентьев: Но как любой закон, они должны признавать естественные и очевидные вещи, и на них дальше уже выстраивать свою…

Прот. Димитрий Смирнов: Ну, желательно. Скажем так.

Павел Парфентьев: Это долг законодателя. Другое дело, что он часто не соблюдается.

Прот. Димитрий Смирнов: Да… Ну, я вижу, Вы в право так глубоко вникли. А вообще, право как объект исследований Вам интересно, да?

Павел Парфентьев: Да, конечно. Я очень давно занимаюсь историей права в связи с культурой, в связи с цивилизацией, начиная с римского права, с более древних правовых систем. Но для меня право интересно как объект исследований именно в связи с человеческой природой, с тем что такое общество, кто такой человек, как правильно должно быть устроено общество для того, чтобы оно могло позволить человеку в полной мере быть человеком.

Прот. Димитрий Смирнов: До некоторых пор право для меня было тем, что называют terra incognita, как какой-то южно-китайский язык, но когда я столкнулся с виртуозной работой одного адвоката, и когда он мне показал, что такое линия защиты, я был поражён вот этой ювелирной красотой. Оказывается, право – это такая же красивая вещь, как алгебра.

Павел Парфентьев: В особенности тогда, когда это право стоит на правильных основаниях. Тогда это красота становится полной.

Прот. Димитрий Смирнов: Учат-то всех истинному праву. Дальше уж… Как бейсбольную биту, её же по-разному применяют, не только в бейсболе.

Павел Парфентьев: Неслучайно в Древнем Китае считалось, что юрист – это военный человек, который защищает человека и общество от зла. Когда появляется право? Когда появляется зло, и приходится обществу как-то сопротивляться. Тут появляется закон. Вот, к сожалению, это понимание, естественное, на мой взгляд, очень мало распространено сейчас в нашем обществе.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну сейчас юриспруденция – это способ извлечения денег из клиентов в основном, к сожалению…

Павел Парфентьев: Да, да.

Прот. Димитрий Смирнов: А я вот столкнулся с таким адвокатом, для которого сам процесс – это есть поиск истины.

Павел Парфентьев: Служение истине.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, именно истине. Одной-единственной.

Павел Парфентьев: Так и должно быть.

Прот. Димитрий Смирнов: Да.

Павел Парфентьев: Так и должно быть.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот это, конечно, было такое открытие, которое как-то до сих пор меня греет. Вообще всегда, когда сталкиваешься с красотой, что-то для себя познаёшь, именно в области красоты, да и вообще любое проявление человеческого творчества – это, конечно, завораживающая по красоте вещь…

Павел Парфентьев: Не так давно Святейший Патриарх Московский и всея Руси, если мне память не изменяет, в одном из выступлений на Совете Европы как раз сказал о том, что недопустимо закон (право) отделять от нравственного основания. И действительно, вполне очевидно, ведь если мы подумаем, мы поймём, что если у человека нет никаких нравственных причин подчиняться закону, он видит, что закон несправедлив, и каких причин подчиняться ему нет, то что остаётся, чтобы принудить человека подчиниться закону? Только грубая сила?

Прот. Димитрий Смирнов: Только насилие.

Павел Парфентьев: А общество не может стоять исключительно на грубой силе. Это совершенно очевидно.

Прот. Димитрий Смирнов: Ну вот это наше недавнее прошлое как раз к этому привело. Существовал закон, существовали наблюдатели за законом, прокуроры. Но это всё работало в другую сторону. Как демагогический механизм подавления человека в угоду небольшой группе лиц.

Павел Парфентьев: И между прочим, говоря о тех, кто сейчас призывает вернуться в те времена, а ведь есть и такие люди…

Прот. Димитрий Смирнов: Ну да.

Павел Парфентьев:… мы должны помнить, что как раз то, что мы сейчас называем ювенальными механизмами, на самом деле вовсю действовало против тех, кто идеологически был неугоден власти, и в частности против верующих семей. У нас было достаточно много случаев, и это задокументировано, когда в советское время отбирали детей у родителей просто за то, что родители были очень верующими. Говорили: «Мы спасли ребёнка от фанатиков.

Прот. Димитрий Смирнов: Нет, ну и потом, с 14-ти лет детей расстреливали. И это тоже факт. Пусть не массово, как их родителей, но во всяком случае, достаточное количество случаев…

Павел Парфентьев: Да больше того, в континентальной Европе, между прочим, первая норма закона, допускающая именно отнятие ребёнка у родителей на широких основаниях, как раз в связи со злоупотреблениями родительскими правами и жестоким обращением, как это формулировалось, – это же норма из советского Кодекса о браке семье и опеке 1926 года. Появилось досудебное, внесудебное отобрание ребёнка. Оно потом вернулось в 1990-е годы. С 1970-х до 1990-х её заменили судебным отобранием, а потом просто вернулось то, что было. И здесь, наверно, не нужно говорить, что какие-то антисемейные явления целиком западного происхождения. У нас есть и своя прекрасная антисемейная линия. А вот когда сочетается ещё с не самыми лучшими зарубежными влияниями, тогда получается гремучая смесь, с которой мы часто на практике и сталкиваемся.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот, к сожалению, видим такое явление, что большой кусок нашей истории очень многих людей ничему не научил. Вот это очень печально. И особенно людей на Западе. То есть как-то не понимают, что и коммунизм, и фашизм – это, собственно, клешни, принадлежащие одному и тому же существу.

Павел Парфентьев: Ну, за этим стоит извечное искушение все проблемы человечества разом сверху разрешить прямо в земной истории. А это невозможно. И закон всегда создаёт баланс, и не более.

Простой пример. Когда говорят о предупреждении преступления, это новая мода такая, что закон должен не наказывать преступника, а предупреждать преступление. С одной стороны это хорошо. Допустим. Но когда мы говорим о том, чтобы предупреждением свести преступность до нуля, это приводит к тоталитаризму. То есть это будет не предупреждение тогда, а всеобщий контроль над каждым действием каждого человека. Это всё равно, как если б, например, ребёнка для того, чтоб он не баловался, не сделал ничего дурного, вместо того, чтобы воспитывать, посадить под колпак и привязать к стулу. Вот будет предупреждение. Полное предупреждение. Никакого баловства не будет.

Прот. Димитрий Смирнов: Да, к сожалению, вот время от времени поднимается полемика о том, чтобы детей уже сажать в тюрьму е с 14-ти, как сейчас, а с 12-ти лет, потому что кого-то возмутило поведение подростков-акселератов, и им захотелось сразу для себя решить эту проблему. И вот, такие возникают сразу движения: а, всех посадить, и всё, мне будет спокойней.

Павел Парфентьев: Знаете, отец Димитрий, я бы сказал, что это большая проблема сейчас вообще, что очень часто законы начинают менять на эмоциях от одного конкретного случая. Ну, например, родители убили где-то ребёнка, значит нужно всех родителей поставить под контроль. Какие-нибудь дети потанцевали на Вечном огне, значит нужно всех детей заранее превентивно наказывать или как-то контролировать. А если мы хорошо, правильно к этому подходим, право должно всё-таки формулироваться и создаваться исходя из очень долгого внимательного размышления о том, как правильно сбалансировать в обществе разные вещи для того, чтобы оно, это право, было хорошо для всех, а не из эмоций после того, как что-то конкретное произошло. И к сожалению, люди, которые выступают и направляют свои усилия против семьи, к этим эмоциям как раз прикрепляются, чтобы продвигать какие-то свои решения. Так и в нашей стране происходит, и в других странах. И прекрасный пример тому – это утверждение (ни на чём, кстати, не основанное утверждение), что большинство самоубийств подростков связано с их гомосексуальностью. Очень любят соответствующие активисты делать такие утверждения, и на этом основании, допустим, требовать всеобщего сексуального просвещения. Это вещи совсем не связанные друг с другом.

Прот. Димитрий Смирнов: Дело в том, что всегда, и я с этим постоянно сталкиваюсь, можно сказать, каждый день, потому что приходят некие люди в храм: «Мы хотели бы помогать церкви, мы можем сделать это, это», – «Замечательно, очень интересно, большое спасибо», и потом в конце разговора: «Это будет вам стоить столько-то». А причём тут помогать? Ты приди, скажи: «Я хочу на вас заработать. Вам это нужно?» Но почему-то человек это камуфлирует всё время хотя бы на первых этапах. Очень часто так бывает. Человек даже готов начать что-то делать, а потом – ну как же так… Хотя мы ещё ни о чём не договаривались. Постоянно это присутствует. Вот, совсем недавно ко мне обратилась женщина, говорит, что один автор бедствует. Я этого автора очень уважаю. Говорит: «У него есть некая продукция его творчества, не могли бы Вы взять в храм, чтобы это распространять». Я соглашаюсь: «Да я с удовольствием». Она уточняет: «Деньги пойдут ему», я говорю: «Замечательно». Потом оказалось, что деньги пойдут не ему, а ей, так как она издатель, а ему какие-то там полтора процента или два. То есть совсем другое дело: я хочу продать продукцию, авторские он, конечно, там получит. Но там авторские…

Павел Парфентьев: Обычные пять процентов.

Прот. Димитрий Смирнов: Да. Я лучше ему просто соберу денег. Тем более, очень много людей готовы ему помочь, потому что это действительно замечательный человек…

И вот так вот всегда. И потом начинаются какие-то обиды. Хотя в чём тут обида? В том, что ты неискренний человек? И вместо того, чтобы сказать: «У меня осталась на складе невостребованная продукция, я хочу через вас её продать»… Зачем красивые слова?

Павел Парфентьев: Ну точно так же права женщин на современном международном уровне продвигаются. Посмотришь: оказывается, речь идёт только о праве на аборт. И все права женщин сводятся, оказывается, только к аборту, который, между прочим, женскому здоровью только вредит.

Прот. Димитрий Смирнов: В том-то и дело, даже непонятно, почему это рассматривается в области медицины. Что, беременность – это заболевание, что ли, тяжёлое? А это уж чистый фашизм, потому что это в идеологии гитлеризма состояло…

Павел Парфентьев: Да, во время Нюрнбергского процесса, между прочим, как раз поощрение и принуждение к абортам было вменено в качестве преступления против человечества. Это официальная позиция Нюрнбергского трибунала.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот, к сожалению, очень многие наши соотечественники, особенно из медицинского сообщества, настолько полюбили деньги, что для них это стало важнее, чем жизнь другого человека.

Павел Парфентьев: Точно так же и в праве, ведь большинство юристов, которые работают в области семейного права, чем занимаются? Конечно, разводами, делением имущества, делением детей, потому что это даёт самый большой доход в области семейного права.

Прот. Димитрий Смирнов: А ведь действительно. Я об этом никогда не думал.

Павел Парфентьев: Существует целая индустрия разводов, которая у нас ещё не так связана с интересами адвокатов, а за рубежом, в США это прямая область интересов адвокатского сообщества, и много адвокатов специально продвигают, поддерживают эту индустрию разводов. И некоторые нормы, например, связанные с защитой от домашнего насилия, создаются специально для того, чтобы их можно было легче использовать при разводе, можно было бы обвинить супруга в насилии, и таким образом легко получить развод и отсудить больше денег. Ну, конечно, с помощью адвоката. Потому что без адвоката в Соединённых Штатах это сделать очень трудно. Это профессиональное сообщество.

Есть, конечно, и порядочные адвокаты, их немало. Вот, мы дружим и общаемся, например, с такой американской организацией Home School Legal Defense Association (Ассоциация правовой защиты домашнего образования), состоящей в основном из христиан протестантского вероисповедания, которые защищают, помогают семьям своих членов отстаивать их права на обучение детей дома. Мы на этой почве с ними встретились, потому что мы в России, наша организация тоже отстаивает права семей, которые делают такой выбор…

Прот. Димитрий Смирнов: А они вас нашли или вы их?

Павел Парфентьев: Это было движение навстречу. Я несколько лет наблюдал за их работой. Обычно, прежде чем начать общаться с какой-либо организацией, я внимательно смотрю, чем она занималась, что они делали много лет. Есть ли что-то, чему можем мы у них поучиться, чему они могут у нас поучиться. И потому уже мы тогда начинаем общаться. Вот так и здесь тоже. А они, в свою очередь, были заинтересованы в том, чтоб познакомиться с людьми, которые здесь защищают право на семейное образование. Очень хорошее это движение навстречу, разные страны. И это завершилось таким промежуточным итогом: в ноябре прошла в Германии первая в истории Всемирная конференция по домашнему образованию. Там встретились эксперты, специалисты, представители разных организаций, защищающие домашнее образование в разных странах. Все континенты, 26 стран, более 200 человек впервые в истории собрались вместе, для того чтобы обсудить вопросы семейного образования, как родители обучают детей, какие результаты это даёт, и как защитить эти права в разных странах. Потому что можно сказать, что в континентальной Европе Россия – это лидер в области прав человека в этой сфере, потому что мы согласно закону имеем полную свободу учить детей дома.

Прот. Димитрий Смирнов: Всё-таки это скорее на бумаге. Практически каждая такая семья обязательно будет некое сопротивление встречать.

Павел Парфентьев: Как минимум.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот в 1990-е годы – да, это было идеально. МинОбраз махнул рукой на население, и на воспитание детей, сняли с себя эту обязанность. Тогда появилась такая возможность.

Павел Парфентьев: Как минимум со стороны среды чаще всего бывает сопротивление. Родственники могут не понимать такого человека, говорить: «Как же так? Как же без школы?» Возможно. А в некоторых регионах, конечно, и с более серьёзной проблемой люди сталкиваются. Но всё-таки не с такими серьёзными, как, например, в Германии, где, если родитель дома начинает учить ребёнка, ему светит или тюрьма или лишение родительских прав или громадные штрафы, где дети называются по закону, между прочим, введённому ещё при Гитлере в 30-е годы «школьнообязанными». Как бывает военнообязанный человек, а это школьнообязанное население.

Прот. Димитрий Смирнов: Потрясающе. Вот как… Я даже не знал об этом… Я знал, что, например, реклама гомосексуализма в школьных программах, причём, протестантских, там просто существует, в учебниках прямо.

Павел Парфентьев: А дело в том, что в Германии образовательные стандарты обязательны для всех. Государство формулирует, они обязательны для всех школ. Не важно, католические, протестантские, они обязаны их соблюдать, иначе их закроют. То есть эта индоктринация детей определённым содержанием с государственного уровня во всех школах. И школа, получается, как инструмент. Мы детей у родителей фактически отбираем на школьное время…

Знаете, когда я был на этой Конференции, там зачитывалось обращение к Конференции, приветствие от бывшего министра труда Германии ещё при Коле, Норберта Блюма. И он сказал, что когда он учился в школе, у них была школа, они общались, они с семьёй занимались чем-то, а сейчас школа занимает всё время ребёнка, и ребёнок приходит домой только спать. У них не остаётся возможности заниматься ничем другим. Школа крадёт детство сейчас. Та школа, которая в Германии. И он сказал, что это неправильно, нехорошо. В очень резких выражениях поддержал движение за семейное образование. Но, к сожалению, на правительственном уровне в Германии это фактически преследуемая часть общества. Даже бегут люди в другие страны. Я знаю десятки людей, которые в Польшу убежали, чтобы нормально детей дома учить. В Польше это попроще, особенно для иностранцев. В Америку убежали, потому что там получается нормально это делать. Вот такие вот у нас права человека в Европе.

Прот. Димитрий Смирнов: Про права человека в Европе мы достаточно наслышаны и в области детской политики. Слава Богу, через наши СМИ, определённым образом устроенные, но всё-таки очень много просачивается хаотично.

Павел Парфентьев: Мы как раз недавно опубликовали русский перевод большого доклада, написанного 30-ю шведскими юристами про то, как нарушаются права родителей, детей и семей в Скандинавских странах, как часто там отбирают детей по совершенно ничтожным поводам, как это происходит. Очень интересный доклад. Надеюсь, что и наши законодатели прочтут его и что-нибудь из него вынесут всё-таки.

Прот. Димитрий Смирнов: А у Вас есть какая-то версия, почему это происходит? Всё-таки трудно себе представить, что шведы, норвежцы, финны потеряли здравый смысл, трудно себе представить, что они вдруг возненавидели свой народ. Как Вы думаете? Такая фашистская, натурально фашистская технология существует, законодательно закреплена, всё население подавлено. Мне даже рассказали про одну немецкую семью. Хоть Германия чуть южнее, но всё равно характер нордический, отважный… Родители, у которых отняли какого-то ребёнка, стараются вообще не выступать, чтобы не отняли и остальных.

Павел Парфентьев: Всех остальных, да. А к нам тоже уже обращаются люди и говорят: «А мы боимся рожать, потому что у нас заберут ребёнка, и он будет страдать, и мы будем страдать. Зачем? Мы лучше не будем его рожать. Мы боимся». Страшная, страшная вещь.

А что касается, например, Скандинавских стран, началось это всё со Швеции, а Швеция позиционирует себя как страна победившего социализма, ещё более развитого, чем тот, который был у нас.

Прот. Димитрий Смирнов: Это известный факт.

Павел Парфентьев: И марксизм является официальной идеологией шведского государства. И распад семьи в Швеции тесно связан с тем, что на фоне этой марксистской идеологии, начала реализовываться концепция такого социального государства, которое сопровождает человека во всех его потребностях от колыбели до могилы. То есть от рождения человек всё время получает государственную поддержку. Казалось бы, хорошо, да? Вот, я не остаюсь один. Но на практике-то это к чему- приводит? Естественная ситуация для человека – это когда поддержку ему оказывает его семья прежде всего, его близкие люди. А тут государство перехватывает эти функции по максимуму. А в итоге большинство пожилых людей не общаются со своими взрослыми детьми…

Прот. Димитрий Смирнов: Я даже слышал, что они даже не хоронят стариков.

Павел Парфентьев: Я тоже такое слышал, но не проверял эти факты. Но то, что у них в большинстве случаев, если ребёнок стал совершеннолетним, всякие связи между ним и его родителями сводятся до телефонного звонка раз в год. Позвонил или, может, заехал, и достаточно. Это массовое явление. То есть семейные связи разрушаются. И мы говорили не раз, например, когда наш Аналитический центр «Семейная политика.РФ» свою позицию по социальной концепции государства озвучивал, что государство ни в коем случае не должно перехватывать и захватывать те функции, которые естественно выполняет семья. Оно может помочь семье выполнять эти функции, как-то ресурсами поддержать, если семья в сложную ситуацию попала. Но не захватывать, не отбирать их.

Прот. Димитрий Смирнов: А сам чиновник, он разве сам не может мысленно ставить себя на место того, у кого отняли детей? Или у них привязанность разрушается в раннем возрасте?

Павел Парфентьев: Привязанность очень сильно разрушается, в особенности с учётом того, что в Швеции, например, тот же детских сад хоть не совсем обязательный, но квази-обязательный. Если ты ребёнка в детский сад не отдашь, а потом у тебя какие-то трения с социальными службами возникнут, это будет большой минус тебе, что ребёнок не в детском саду, значит надо ребёнка забрать, если есть какие-то ещё…

Прот. Димитрий Смирнов: … к этому показания. Понятно.

Павел Парфентьев: Да, если есть какие-то подозрения… И я знаком с одной шведской организацией, которая основной задачей сейчас ставит то, чтобы в Швеции нормально начали относиться к тем родителям, которые не отдают детей в детский сад. Вот такие задачи…

Прот. Димитрий Смирнов:… ставят себе. Понятно.

Павел Парфентьев:… решают. И конечно, в ситуации, когда это уже стало постоянно из поколения в поколение воспроизводиться, чиновник уже, я думаю, ни на чьё место себя не ставит. Он просто винтик в процессе.

Прот. Димитрий Смирнов: И в результате шведская семья… Может быть, одно с другим связано.

Павел Парфентьев: До некоторой степени, думаю, что, может быть, и связано.

Прот. Димитрий Смирнов: Вот тоже это очень интересно. Но ведь совершенно очевидно, что это просто сатанинское расчеловечивание. Только у человека отношение к детям пожизненное. У всех животных – только в какой-то период, а потом животное перестаёт отличать своё дитя от какого-то другого существа, которое ходит по улице.

Павел Парфентьев: Вы спрашивали про права семьи, и так далее, о чём мы говорили. Как раз сейчас мы попали в очень уникальное на самом деле время. Нам приходится доказывать, подтверждать научными данными, правовой логикой вещи, которые очевидны. То есть они перестают восприниматься массово как очевидные.

Прот. Димитрий Смирнов: Да!

Павел Парфентьев: Приходится снова их доказывать.

Прот. Димитрий Смирнов: Точно-точно! Вот Вы знаете, некий человек, допустим, на остановке или в театре отрезает при всех голову другому человеку, и ты не имеешь права сказать: «Держи убийцу!» Почему? А не было определения суда.

Павел Парфентьев: Я в своё время сталкивался с похожей ситуацией…

Прот. Димитрий Смирнов: Ты не имеешь права назвать его убийцей, потому что не было суда…

Павел Парфентьев: Нужно было доказать…

Прот. Димитрий Смирнов: «Держите подозреваемого в убийстве!» Да вы что? И главное, это всё так пропагандируется…

Павел Парфентьев: Фактически я недавно вынужден был доказывать, искать нормативные акты, чтобы доказать, что чиновник не имеет права в документе написать отсебятину, не то, что есть, а то, что он там просто захотел написать, соврать. Казалось бы, очевидно, что это служебный подлог, а нужно было тоже доказывать с документами в руках, что служебный подлог совершать нельзя.

Прот. Димитрий Смирнов: Или, например, человек оскорбил другого человека. Оказывается, нужно лингвистическую экспертизу провести. Или человек якобы оговорился. Но из контекста, из интонации совершенно ясно видно, что это не якобы, это намеренно было сказано.

Павел Парфентьев: Но ведь и те вещи, которые, например, касаются образования, очевидные вещи сейчас приходится доказывать. Например, то, что семья играет основную роль в образовании детей. Казалось бы, очевидно. И исторически так всегда было. Всегда первенство в обучении, в воспитании. Сейчас приходится доказывать, что семья имеет вот этот приоритет над всеми другими людьми и над какими-то институтами. Здесь очень интересно, что недавно было масштабное исследование, в 2012 году были опубликованы его результаты, где изучали больше 30 тысяч детей в разных странах Европы. И результат был такой, что на учебные успехи ребёнка участие родителей в обучении влияет больше, чем качество преподавания в школе или какие-то другие критерии школы.

Прот. Димитрий Смирнов: Разумеется. Могу подтвердить это как педагог.

Павел Парфентьев: И неслучайно, неслучайно семейное образование, когда родители дома учат детей, даёт такие хорошие результаты, что все зарубежные исследования показывают, что по аналогам наших ЕГЭ, вот этих всех тестов семейные дети опережают своих сверстников-школьников на 20-30 пунктов вперёд.

Прот. Димитрий Смирнов: А если в семье только один родитель, только 7 процентов детей способны к поступлению в хороший ВУЗ. Не потому, что материальный уровень этой семьи ниже, а потому что для ребёнка психическая травма, которая заключается в отсутствии одного из родителей, столь сильна, что вся энергия уходит на преодоление…

Павел Парфентьев: И проблемы с личной зрелостью…

Прот. Димитрий Смирнов: С чем угодно…

Павел Парфентьев: И проблемы с психологией…

Прот. Димитрий Смирнов: Он уже, можно так сказать, если исключить весь обидный флёр, он является неполноценным.

Павел Парфентьев: Кстати говоря, американские данные как раз по поступлению в ВУЗ, по дальнейшему устройству в жизни показывают, что в полтора-два раза лучше результаты в жизни у детей, которые дома учились, чем у школьников. Тоже очень интересные результаты.

Прот. Димитрий Смирнов: Тоже говорит за семью.

Павел Парфентьев: Конечно, семья – это центр всего.

Прот. Димитрий Смирнов: Итак, дорогие братья и сестры, я рад этому общению с Павлом Александровичем. Большое спасибо! Надеюсь, вам было с нами интересно, всего вам доброго, до свидания.


NB! Протоиерей Димитрий Смирнов не участвует ни в одной из социальных сетей.
Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Комментариев 17

    1. Ратибор Иванов:

      Да поможет Господь ему спастись и в разум Истины приити.

    2. Marusya77:

      каких наша Родина людей растит!

    3. Исакова Евгения:

      Спасибо за беседу, очень приятно видеть таких благообразных молодых людей.И где только отец Дмитрий их находит ?

    4. K-Svetlana:

      Может кому и нравится думать что другие поголовно глупее, на самом деле Швеция да и остальная Европа — территория победившего тоталитаризма, упакованного под демократию. Этому режиму так нужна была у нас их «демократия», чтобы распространяться далее: захватывать власть, управлять народами, насаждать марионеточные правительства, превращать державы и империи в оккупированные территории с минимальными потерями в войне, чтобы объекты агрессии даже не вякали, а послушно самоуничтожались. У дирижёров режима свои — отличные от наших — представления о том, кто, в каком количестве должен проживать на той или иной территории, чем должен заниматься, как и для кого функционировать. Для пришествия антихриста просто необходимым условием является победа абсолютного тоталитаризма на всей отдельно взятой планете.

      • Pateev Gennadiy:

        Лет тридцать назад эти слова показались бы мне оголтелой пропагандой. Однако тот кто отрицает слова Светланы сейчас либо совершенно недальновидный человек, либо он на стороне псевдолиберализма.

        • Alex33:

          А как вы думаете, это происходит по строгому дирижерству или в результате превалирования некоего тотолитарно-потребительского мировоззрения?

          • K-Svetlana:

            превалирование некоего тотолитарно-потребительского мировоззрения сдирижированно стратегическим спекулированием на человеческой греховности и щедро проплачено в целях узурпирования власти и мирового господства.

            • Инна с Украины:

              K-Svetlana, подписываюсь под каждым словом обоих Ваших комментариев… абсолютно согласна.

    5. xariton:

      Какое удовольствие слушать беседу умных людей!
      Иногда во время разговора возникали такие мысли,что мы живем в стране
      абсурда.

    6. irina voronova:

      Удивительно на фоне всего этого, что мест в детских садах у нас не хватает. Женщины не хотят сидеть дома, а хотят работать… Т. е. матери мечтают отдать детей государству

    7. Pateev Gennadiy:

      У меня возникла интересная теория. Возрождение мирового нацизма и как его квинтэссенции — гитлеризма (в новой «демократической» упаковке). Так как с коренным населением в Европейских страна этого не решить, взят курс на уничтожение собственного коренного населения и замена его мигрантами из стран третьего мира, которые в силу многих причин намного лояльнее к властям. Для этого делают семьи однополыми, чтобы не было воспроизводства. У разнополых семей детей забирают под видом прав ребёнка. Разрушается стимул к рождению детей. Таким образом, так как, к примеру, из немцев сделать нацистское государство нельзя, надо на этой территории поселить другие народы. А для нацистов абсолютно не важно кем командовать. Важна сама абсолютная власть!

      • Дмитрий:

        >> и замена его мигрантами из стран третьего мира, которые в силу многих причин намного лояльнее к властям.
        ————-
        полная чушь. Дети мигрантов, родившиеся в стране и получившие ее гражданство уже хорошо показали лояльность на примере Франции.

        • Alex33:

          У нас как во Франции не будет…Во всяком случае пока.

          • Const:

            У нас может быть гораздо жестче, чем во Франции. Вы для начала мысленно представьте себе отбирание властями детей у чеченцев, например. Да и сама власть с некоторого момента окажется под контролем тех самых мигрантов, которые отнюдь не разделяют господствующую идеологию Евросоюза. Так что цель — явно не замена на более лояльное властям население, цель — уничтожение носителей христианской традиции (особенно у нас) и разрушение существующего мироустройства, что даст в дальнейшем возможность создания нового всемирного сверхгосударства.

    8. ak:

      Ищи кому выгодно : ведь правда, кому выгодно пропагандировать разводы, регистрацию содомии ? Государствам — нет, корпорациям по продаже автомобилей, оружия или бытовой техники, нет, но все это выгодно адвокатам — чем больше регистраций беспорядочных и разнотипных связей, тем больше разводов этих связей — вот это бизнес ! Это ж потенциальные суперприбыли : чем больще регистрируемых видов связей, тем больше разводов ! Деловая смекалка дошла до не мыслимых пределов: педерасты — это только начало, а какие перспективы открываются при регистрацы браков человека с животными, деревьями и мертвецами и статуями !

    9. grigory vladimov:

      как приятно,что еще есть люди,диалог к-рых можно послушать с удовольствием и с пользой для себя.Никакого негатива,никаких амбиций или давления на собеседника,какая правильная речь,а сколько поднято проблем!(и вариантов их решений).Спс за прекрасную передачу
      ps.очень понравился термин о.Димитрия-»сатанинское расчеловечивание»

    10. Cat:

      Спасибо о. Дмитрию! Интереснейшая беседа. Когда-то нам казалось, что просвещённая европа цветёт и пахнет… И правда, цветочки ещё те, амбре уже побуждает нос затыкать. А теперь и ягодок ждите, с однополыми браками и прочей мерзостью. Жалко всех как-то. И в то же время удивительно: неужели шведы столь умишком слабы, что Кырла-Мырла до сих пор их морочит? Что побуждает людей жить с отключенным мозгом?

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.