Всё лучшее детям?
Что чаще всего скрывается за словами "Всё лучшее детям"? Почему сегодня дети, находясь якобы в центре семьи, остаются на самом деле на её периферии? Почему сама фраза «Я отдала ребёнку всё лучшее, потом чёрная неблагодарность» - это, мягко говоря, брехня?.. Интервью с протоиереем Димитрием Смирновым, взятое корреспондентом интернет-портала "Православие. Ru" Никитой Филатовым.

Никита Филатов: Отец Дмитрий, здравствуйте!

Прот. Димитрий Смирнов: Христос воскресе!

– Воистину воскресе! Спасибо, что согласились ответить на вопросы слушателей портала Православие.Ру. Тему мы сегодня сформулировали в виде вопроса «Всё лучшее детям?» Отец Димитрий, почему сегодня дети, как многие считают справедливо или несправедливо, становятся в центре семьи? Так ли это?

– Совсем нет, наоборот, дети находятся на периферии семьи. Настолько далеко, что едва её чувствуют.

– Некоторые родители, в том числе и психологи, и исследователи, обеспокоены тем, что дети вырастают большими эгоистами.

– Это понятно. Но это происходит не потому, что всё лучшее отдаётся детям. Нет. Редкие семьи всё лучшее отдают детям. Питание, отдых, книжки, игрушки, всё самое порой непотребное, смело можно так сказать. Родители вообще не думают. Например, всяких персонажей фильмов ужасов продают в детских магазинах, родители покупают. Детям нравится, для них это всё знакомое, всякие ужастики. Проблема эгоизма детей проистекает из малодетности, из нежелания родителей детьми заниматься. Родители всегда хотят детей отдать. Сейчас нет уже ясель практически, но родители мечтают, чтобы был детский сад в шаговой доступности, чтоб была бабушка, которая должна помогать. Что значит помогать? На бабушку надо нагрузить ребёнка, а самой маме, самому папе заниматься саморазвитием. Ходить на эстрадные концерты, на футболы, праздновать юбилеи, корпоративы. От ребёнка родители откупаются, и ребёнок уже буквально с двух лет начинает манипулировать родителями, и поэтому он вырастает эгоистом, знает, как настроить взрослых, чтобы получить просимое. Он нуждается в человеческом общении, нуждается в общении с отцом и в общении с матерью. Но так как ему это не предоставляется, то он не знает, что существует такой продукт, и поэтому стремится к суррогатам, которые его от этого отвлекают, к мультикам всяким. А если ещё и детский сад есть, он даёт ему определённые траектории его саморазвития, где родители выступают только в роли зрителей, которые приходят на детские утренники, хлопают в ладоши, потом: «Так, ну всё, быстро одеваться, сколько можно тянуть?». За руку взяли и везут на транспорте, скорее бы сдать бабушке. Ребёнок – это самое несчастное, забытое существо. Он не знает, что такое любовь к человеку, что это такое, когда один чем-то жертвует для другого, что значит «поделиться». Эту модель, которую воспринял от родителей в детстве, он переносит на всё общество, на класс и на самих родителей.

– Правильно я понимаю, что сама фраза «Я отдала ребёнку всё лучшее, потом чёрная неблагодарность» надумана самими родителями?

– Конечно. Самое мягкое выражение, которое мне пришло в голову – это «брехня». Самое дорогое, что отдаётся детям – это внимание. Из всех вниманий возможных самое важное – это внимание к его душе, к его страданиям, к его радости. Мать и отец должны быть очень чутко настроены на волну, которую испускает душа дитяти, и в зависимости от этого родители должны строить воспитание. А волна, которую испускает душа ребёнка – это тот камертон, от которого весь строй музыкального инструмента, именуемого «семейные отношения».

– Батюшка, первая влюблённость. Ребёнок в первом классе, в пятом, он может с этим столкнуться, парень или девочка. Как родителям эту тонкую тему обсуждать?

– Дети не будут обсуждать с родителями. Дети не приучены с родителями ничего обсуждать. Дети варятся в собственном саке. К сожалению, ищут ответы на свои вопросы в самом клоачном источнике, который хуже, чем отхожая яма, именуется эта отхожая яма «интернет». Если раньше мальчики и некоторые девочки получали эти сведения в подворотне, то сейчас это подворотня, где вместо асфальта выгребная яма, куда сливаются всякие нечистоты, причём не только из этого дома, а со всего мира. В этом смысле всё обречено.

– Батюшка, давайте поговорим о тех семьях, где один, максимум два ребёнка.

– Сейчас это обычная советская семья, один и три десятых ребёнка. Мы просто говорим о русской семье, куда вкраплено три процента многодетных. Хотя семья, где трое детей, считающаяся у нас многодетной – это, по моим наблюдениям, совсем не многодетная семья, это лучше, конечно, чем два и один, но правильное развитие семьи начинается с пятого ребёнка.

– Правильное – это как?

– Есть такая пьеса – «Дети Ванюшина», на ней многие режиссёры обучают своих актёров, потому что там есть все персонажи, которые обычно используются в театре. Все есть роли. Так же и здесь: все возраста необходимы для приобретения богатого опыта семейной жизни, общественной жизни, взаимоотношения людей разного пола. Среди пятерых в среднем бывает два мальчика, три девочки или две девочки и три мальчика, и даже если четыре мальчика, то одна девочка всё же есть.

– Если говорить об обычной советской семье, когда не так много детей?

– Наша семья ещё многие десятилетия будет советской, а может, такой и умрёт. Русская семья – это в среднем восемь детей.

– Дореволюционная семья?

– Да, семь-восемь детей. Пятнадцать, двадцать – это обычное явление. Не только русская. Какая-нибудь Мирей Матье была четырнадцатой, вернее, первой, а потом ещё тринадцать родилось.

– К чему приводит, исходя из Вашего пастырского опыта, такое щепетильное отношение к детям, когда в семье не так много детей, один-два? В девять домой! А ты всё ли сделал? Бывает так, что встречаешься с девушкой или молодым человеком, ему звонит мама в девять вечера: «Ты где?». Звонки очень настойчивые.

– У нас в стране детей не любят.

– И родители?

– Конечно. Любят, бывает, бабушки. Не все, чаще встречаются бабушки, которые детей не любят вообще никаких, потому что дети нарушают их покой. Эти бабушки сами бывшие несчастные дети, которые тоже нарушали чей-то покой. Их так учили мамы и папы, орали, не давали им жить, а детям, чтобы сохранить своё «я», свою свободу, приходилось безбожно врать, что полностью согласовывалось с воспитанием советского человека. Одно думаем, другое говорим, третье делаем. И тем фальшивее мы это делаем. Вы обратите внимание, если сумеете это прочесть: вот телевидение, вдруг вызывают какую-то девочку, дают ей микрофон, и она тут же начинает говорить каким-то насквозь фальшивым голосом. Её вызвал взрослый человек, что-то требует сказать. Она тут же нам выкладывает то, что мы хотим услышать, совершенно искусственным тоном. Этому учат в детском саду, в школе, родители умиляются.

– Только что хотел об этом сказать. Все утренники, представления, спектакли без этого не обходятся.

– Всё, начиная сценарием, кончая интонацией. Вот я даже удивился. Был на одном спектакле в воскресной школе. Те же самые жесты, которым нас учили в детском саду, у современных детей! Как-то они так руками делают, я сейчас не повторю. Представление о том, как это надо, всё это через пятьдесят лет то же самое. Как будто я очутился в детском саду пятьдесят лет назад, простите, шестьдесят лет назад. Ничего не изменилось. Нет ни детской непосредственности, ни детской искренности. Ребёнок уже обучен совершенно другим вещам. Он обучен языку, который ожидает взрослый, реакцией на этот язык будут аплодисменты и потом, конечно, подарок к Пасхе или к Рождеству, к Новому году, к 1 мая – это неважно. Поэтому растёт потребитель, который знает, что от него ждут, тут же это выдаёт и ожидает награды. А воспитание заключается в другом. Однажды я был свидетелем такой сцены. Мальчик подбегает к священнику, берёт благословение, а батюшка даёт конфетку, говорит: «Иди, поделись с мамой». Он смотрит, ему надо понять этот текст, потом осознать, а потом должна произойти некоторая борьба, потому что он никогда в жизни этого не делал. Мама – это тот аппарат, из которого я получаю конфеты, как я могу делиться с ним? Это всё равно что взять банку газировки из автомата и половину обратно вылить. Но он пошёл и это сделал. Да, это было. Вот это педагогический приём, вот как надо детей учить. Вы, детки, уже взрослые. Мы вас сейчас посадим на праздник семейный, за отдельный стол, он поменьше, вам будет удобно. Но вот пять разных пирожных. Надо брать пирожное из пяти последним. Если пять разных кусков, ты выбери, какой самый маленький. Вот это правильно. И так далее. Не расставляй локти. Когда ты не в лесу и не один, орать нельзя. Вот обрати внимание, папа не орёт, мама не орёт. Зачем вы так кричите? И так десять тысяч раз повторяешь, получается воспитанный ребёнок. Потом приходит в помещение, говорит: «Здравствуйте!», причём это говорит не так громко, чтобы стены дрожали, а сколько соответствует его возрасту. Сказал «здравствуйте», услышали, очень тихонько.

– Это основные меры, которые помогают детям сохранять непосредственность, которая в них заложена изначально?

– Не только, нет, не только непосредственность, но нужно обязательно вызывать не какое-то жесто-звуко-интонационное подражание, а стараться вызывать их на творчество, естественную интонацию. А получается, зазубриваются жесты, зазубриваются интонации, зазубриваются тексты. Это, к сожалению, не очень правильный метод. Дети – чрезвычайно творческие люди.

– Все?

– Конечно. Нужно дать им возможность себя таким образом реализовать, чтобы это всё развилось. Не так, чтобы по трафарету рисовать вишенки с двумя листиками, домик о четырёх стенах, об одном окне, сбоку дверка, сверху труба, из неё дым идёт. Не знаю, где они видели, но все дети рисуют одно и то же. Это от чего происходит? Они рисуют не то, что видят, не то, что переживают, а такие детские иероглифы. Вот эта фигура – иероглиф слова «дом».

– В пять лет уже поздно думать о том, чтобы перевоспитать, что-то переменить или поменять в своей стратегии по отношению к детям?

– Во-первых, никогда не поздно. Во-вторых, очень много утрачено, потому что дитя в основных своих линиях души формируется к четырём годам. Но всегда можно постараться некие миры открыть ребёнку, он может этим заинтересоваться, поэтому мы видим такие феномены в истории. Михайло Васильевич уже взрослым юношей открыл для себя мир науки, которого он не знал и в отрочестве, и в юношестве. Он пришёл учиться, когда из него сформировался молодой мужчина, в XVIII веке в таком возрасте уже жениться ему надо было. Современная семья не готовит даже к жизни человека. Девочка не готовится к будущей семейной жизни, к материнству, потому что если бы у неё были четыре, пять или шесть младших братьев и сестёр, она была бы уже готовая мама. Она бы кормила и готовила им еду, мыла посудку, и пеленала, и укачивала, и не боялась нисколько многодетности, не ужасала бы её эта перспектива, наоборот, старалась бы оградить от влияния бабушки и дедушки, хотела бы сама воспитывать своих детей.

– Отец Димитрий, где та тонкая грань, когда молодой человек хочет постоянно помогать своим родителям, скажем, маме, и в то же время не является ли это свидетельством того, что он сам не самостоятелен? Он постоянно хочет быть в курсе того, что происходит у родителей, как они живут, если они живут далеко.

– Если он нормальный ребёнок, это для него естественный источник познания мира. Сто лет назад 84 процента населения были крестьяне. Крестьяне никаких дидактических задач в лоб не ставили. Была жизнь, и каждое дитя, начиная с трёх лет, включалось в эту жизнь. В три года мальчик и девочка могут вполне прутиком пасти гусей. Там, где были пруды и были гуси, ребёнок вполне с этой задачей справлялся. Дальше шло по нарастающей, к пятнадцати годам полторы тысячи операций крестьянских: огород, поле, сад, птица, животное. Это всё тысячу раз видел, и постепенно его допускали к более сложным вещам. И он рос в своём достоинстве, понимании, пока не вырастал в юношу 16-17-ти лет, и уже начинали в соседних деревнях, а может, даже в своей, подбирать ему невесту. И он знал, что ему подберут, и подберут самую лучшую, нам лишь бы что не надо. Из хорошей семьи, и чтоб и не больная, и работящая, и всё такое. И на красоту смотрели, хотя у крестьян своё понятие о красоте, у дворян оно другое. Дворянские девочки в обморок падали, такую бы крестьяне не взяли для своего сына. Это была целая жизнь. Каждый ребёночек вовлекался. Очень важно, когда дети вовлечены в жизнь взрослых. Сейчас более или менее встречается, когда родители держат какую-то лавку, ребёнок вполне может помогать. Из этого потом Серафимы Саровские вырастают, начинают с лавки, кончают иеромонахом и духовником тысяч людей. Всякие бывают пути, но всё начинается с семьи.

– Психологи советуют сегодня детям или молодым девушкам, парням быть самостоятельными людьми, чтобы они жили своей жизнью. В то же время есть нормальная потребность помогать своим родителям, в том числе финансово, морально. Хотелось бы узнать Ваше мнение по поводу этой грани. Когда такая помощь уместна, и очевидно, что она уместна, но почему-то некоторые люди призывают думать о себе. Почему этот девиз такой популярный?

– Мало ли что делают некоторые люди. Зачем нам это обсуждать? Что делают некоторые люди? С ними даже в полемику как-то негоже вступать, потому что это есть метать бисер перед свиньями. Человек создан Богом для того, чтобы он как раз служил другим. Обучение этому служению начинается с семьи. Сначала мама моет посуду, а ребёнок вытирает, а потом ребёнок моет посуду, мама вытирает, а потом ребёнок моет посуду, а вытирает её другой ребёнок, а мамочка отдыхает, допустим, вышивает гладью. А старшие девочки смотрят, как это делается, начинают вышивать крестом , а потом переходят вышивать гладью. Просто пример. Сейчас нет нужды гладью вышивать, есть прекрасные машины. Можешь создавать для машин эскизы.

– Я попробую привести пример более детально. Скажем, есть знакомый, у него есть невеста, девушка, и он говорит, что родители той самой девушки не принимают его.

– Современный советский человек чрезвычайно горд. Выражается это в том, что он для самого себя абсолютно непререкаемый авторитет. Его так воспитали в семье. Его слово – закон. Хочу – всё. Дайте, иначе бросаться буду на пол. Хочу белого пуделя и вы мне его доставите. Вырастает матрона 50-ти лет, дальше она выбирает жениха для своей дочери методом японской акварели. Двадцать тысяч акварелей, 19999 сжигается, остаётся одна – это шедевр. Если просто так написать, так не получится. Методом отбора. Ей показывают, а ей не нравится. Она выбирает как будто себе. Она иначе и не может. А папа обычно, как зайчик, сидит и даже не чирикает, потому что папе тоже главное покой. Зачем ему вступать в конфронтацию с этим мощным человеком, который на пенсию не хочет идти в 55 лет? Он нарушит свою жизнь. Он так сидит тихонько, смотрит телевизор. Или лучше к ребятам пойдёт в гараж, ребятам тоже уже под 60. Там они немножко выпьют, чтобы дойти до дома, проведёт хорошо время вдали от всего того, что называется семья. На периферии строит что-то своё. Семья нормальная устроена по-другому. Отец – и капитан и кормчий, он же ещё боцман-хозяйственник. Всем обеспечивает. Жена – во всём ему помощник, особенно с малыми детьми. Это её поле, она всё это организовывает. Их обучение музыке, секции бокса, футбол, карате, алгебра, геометрия. А отец говорит: «Так, ребята, когда уроки закончите? Через час? Через час жду, надо то-то и то-то сделать. Этот шкаф разобрать, вынести на помойку. Я уже в магазине оплатил, давайте поедем, вот вы двое будете со мной грузить на машину и привязывать на багажник вот эти доски, а потом будем все вместе собирать. Ты держи это, ты держи это». Потом это будет не безрукий жених, который не знает, с какой стороны подать, а он сделает очень просто, потому что «я с папой». Всё папа. И машину водит, и на самокате катается, и пироги пекут, и едят их, и за собой посуду убирают, и постель всегда в порядке, и трусы у них чистые. Всё в порядке.

– Прямо по полочкам, многоаспектно подошли.

– К чему стремимся? Создать человека, который абсолютно не приспособлен к семейной жизни и так её боится, что ждёт, пока какая-нибудь женщина, лет на 15 его старше, станет для него второй мамой? Он от одной мамы перейдёт к другой и ищет именно такую инстинктивно. Почему ищут? Не ищут подвига строительства семейной жизни и домашней церкви, а ищут покоя. Юноша, не успевший ещё возмужать, уже духовно состарился. Он теряет свои ипостасные свойства. Он, будучи молодым, духовно инвалид. Древние китайцы заматывали своим девочкам ножки, и когда она вырастала, у неё была маленькая ножка, это было модно. Модно, но больно и неудобно. Наше советское воспитание – антисемейное, оно коллективное. В коллективе человек может жить. Там есть начальник, там есть карьера, в коллективе есть определённые отношения. Где подсидеть, где оклеветать, где проставиться. Такие законы – везде, начиная от любых администраций и кончая армией. Всё одно и то же. С детского сада до любого министерства – это всё коллективы. Поэтому женщины стремятся на работу. В коллективе ей комфортно. Языком почесать и перед сослуживицами платье надеть. Ты перед мужем можешь надеть, но он же в этом ничего не понимает. Ему даже в голову не придёт сказать, что ему понравилось. Он никогда не слышал, чтобы его папа делал комплимент его маме. Совершенно дикие люди.

– Вы сказали, что пять детей – это ситуация, когда детям комфортно. Начиная от пяти. О чём должны помнить родители, которые хотят создать многодетную семью?

– Не надо ни о чём помнить. Обычный человек, живущий в городе, должен помнить о том, как можно пользоваться туалетной бумагой? Он должен это помнить? Нет. Большинство наших граждан не умеют пользоваться фаянсом в общественном сортире, поэтому у нас впечатление в душе складывается, когда входишь в сортир, какого-то неудобства и дискомфорта. Потому что во всех квартирах потрясающая чистота, просто потрясающая, только хрусталя не хватает такого сияющего, а во всех общественных – чрезвычайно грязно. Ну это так оттого, что люди не умеют этим пользоваться. Почему в какой-то там маленькой Монако (совсем крохотная держава) умеют все, а у нас не умеют?

– Не своё – не жалко.

– Но научить-то можно всему человека. Это же не медведь в цирке, хотя медведи ездят на мотоцикле. Понимание того, как должна создаваться многодетная семья, у человека должно быть такое же, как чистить зубы, как причёсываться каждое утро, как не ходить в одежде с пятнами, если заметил пятно, нужно постараться если не удалить, то снивелировать его. Что нужно помнить при нашем климате? Хотя бы два раза в сутки глядеть на свои ботинки, не надо ли их почистить. Вот это нужно помнить, утром надел – они почищены, а смотришь, к 16 часам уже снова надо чистить. Хорошо бы, чтобы человек продумывал такую возможность. Вот об этом надо помнить, а остальное должно быть автоматически… Должен ли человек помнить, что ему надо чистить зубы? Не надо ничего помнить. Это часть нашей жизни. Не надо помнить, что переходя улицу, «поверни голову налево, дойдёшь до середины – поверни налево». Надо это знать. Кошка прежде, чем есть, понюхает, она не будет сразу набрасываться.

– Сейчас очень много тренингов, программ, которые учат материнству, учат отцовству, и они крайне востребованы. У людей есть запрос, или, по крайней мере, их убеждают, что это правильно. Многие люди, видимо, не знают, как правильно воспитывать своих детей, о чём мы сейчас как раз говорим. Соответственно был вопрос о том, что, может быть, и не нужны эти тренинги? Если человек нормальный папаша, если она хорошая мать, у них всё естественно получится?

– Получится, если они знают.

– Если они знают?

– Да. Я помню, что меня учила пеленать моя мать и медсестра, которая к нам приходила из детской поликлиники, и со второго раза у меня сносно всё получилось, на троечку, потому что боишься ручищами, я тогда ещё посильнее был. Что там, ребёночек-то, повредить боишься. Что тут такого? Пусть и тренинги будут. Конечно, нужно посмотреть доброкачественный ли человек, который этот тренинг ведёт, нет ли там внутри какой-нибудь гносеологической гнусности, как Набоков говорил. Нет ли там каких-то оккультных опор, которые эти люди протаскивают? Потому что всегда эти все мерзопакостные люди протаскивают какие-то свои терминологии.

– Отец Димитрий, завершаем наш разговор о том, что как выяснилось «всё лучшее детям» – не совсем правильная формулировка. Как я понимаю, речь идёт о воспитании...

– Самое лучшее для детей – это родители. Я за то, чтобы все родители – детям. Чтоб у детей был папа настоящий и мама настоящая. Это для них самое лучшее. Это видно даже по нашему детскому дому. У некоторых наших мальчонок такие мамы, что, прости меня, Господи, убить хочется. А им подай маму, и всё. Ни мамы, ни папы незаменимы. И в завершении такой случай. Одна женщина очень хорошая, верующая взяла под опеку одного мальчонку и вот что обнаружила. Она не замужем. У неё два телефона, он оба их записал. Один записал: «мама». Он её уже мамой называет, хотя не так давно она его взяла. А другой записал: «папа». Хотя никакого папы в природе нет. Ему нужен папа, у него никогда его не было, а родная мама как раз из тех, которых убить мало. Хотя убивать бесполезно. Ребёнок хочет папу. У меня есть телефон папин и мамин. Можете себе представить? Поэтому я за то, что всё лучшее – детям, так должно быть, но просто это лучшее – это не китайские игрушки, крашенные какими-то вредными красками, и это не мультики, которые чистая отрава, как алкоголь, а абсолютно хороший здоровый, умный папа, который любит своих детей, и мама.

– Батюшка, спасибо Вам большое за содержательную беседу.


NB! Протоиерей Димитрий Смирнов не участвует ни в одной из социальных сетей.
Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Комментариев 6

    1. Vera57:

      Спасибо за беседу. Как всегда, с удовольствием послушала нашего батюшку Димитрия.Да, очень хорошо, когда есть братья и сестры. Нас в семье 8 детей, мы уже все очень-очень взрослые, но я с большой радостью вспоминаю наше детство! Оно было не совсем радостным и легким, но детские картинки родного родительского дома никогда не забываются!

    2. Tihansons:

      95% УТОПИЯ.

    3. Anna Vladimirovna:

      Всё сказанное верно. Хорошо, когда в семье много детей, но напрашивается вопрос, как уделить внимание всем пятнадцати детям? Если папа зарабатывает деньги, чтобы прокормить, одеть, выучить всех детей, а мама скорее всего сидит дома и няньчит самых маленьких, готовит еду, убирает, стирает каждый день. Это сколько надо здоровья маме и папе и денег. Сейчас всё очень дорого, а если есть огород и подсобное хозяйство, то там тоже надо ежедневно трудиться. Часть конечно обязанностей поручить старшим детям, но всё равно надо всё проверить. Да и с жильём у нас в стране проблемы, не каждая семья купит большой дом. С такой семьёй надо жить только в деревне.

      • Иванов:

        Уточните, пожалуйста, о каких 15 детях в современных условиях идёт речь? Или это просто обычное женское ля-ля из серии «зачем плодить нищету» ? :-)

      • Алена:

        Достаточно прочитать житие святой праведной Иулиании Лазаревской.
        У нее было тринадцать детей. Она днем заботилась о детях, а по ночам шила одежду для бедных.
        Кстати, за старшими не обязательно все проверять, даже если в чем-либо ошибутся не страшно, в следующие разы работа будет все лучше и лучше. Детки быстро учатся.
        Бог дает детей, Он и поможет. И дом будет, и еда, и одежда….

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.