Протоиерей Димитрий Смирнов: 1 июня – это день скорби о наших детях
Интервью протоиерея Димитрия Смирнова газете МВД России "Щит и меч" на день "праздника Защиты детей", который отмечается 1 июня в России, стоящей на первом месте в мире по детоубийствам. Интервью берёт старший корреспондент отдела корреспондентского обеспечения Объединённой редакции МВД России Роман Илющенко.

Роман Илющенко: Батюшка, 1 Июня – День защиты детей, мы хотели бы осветить этот праздник на страницах нашей газеты «Щит и меч».

Прот. Димитрий Смирнов: Ну это вообще-то не праздник, это день скорби о наших детях, которые нуждаются в защите от цивилизации, нами выстроенной. Я имею в виду всё человечество. Поэтому какой тут праздник?

– То есть Вы сразу взяли быка за рога.

– А что ж бык ходит, понимаешь, куда попало? Забор ломает. Надо его за рога. А как?

– То есть Вы эту дату, 1 июня, воспринимаете как некое печальное событие, да?

– Ну мы даже в храме зажигаем свечи в память об убиенных младенцах.

– 1 июня?

– Да, у нас же несколько миллионов человек в год погибает от рук своих родителей.

– Вы имеете в виду аборты?

– Ну да.

– Давайте тогда с этой темы и начнём, такой печальной, малоизвестной, не так популярной на страницах мирских, светских СМИ, да?

– Нет, ну сейчас стало много публикаций появляться. И в общем все понимают остроту проблемы, даже вот Валентина Ивановна Матвиенко сказала, что аборт – это страшное дело. Я уже не помню дословно её слова, но она это деяние осудила, а она третий человек в государстве. А уж Патриарх постоянно говорит об этом и в парламенте с этим выступал.

– То есть сейчас ситуация несколько сала меняться в лучшую сторону. Так я понял?

– В лучшую сторону в том смысле, что мы подошли опять к очередной демографической яме. Количество родов в этом, в следующем и в последующем годах резко уменьшится, в связи с этим и количество абортов резко уменьшится. Но не потому, что в сознании людей изменилось что-то радикально. По-прежнему у нас в стране многодетных семей чуть больше трёх процентов.

– А раньше сколько было?

– Сто лет назад восемь детей в среднем. Это было среднее. Мы были самая многоплодная нация в Европе, и поэтому смогли колонизовать шестую часть суши. Вот, а те страны, которые сейчас давно уже самостоятельны, и мы к этому привыкли, такие как Финляндия, Польша, вообще были частью России, как и так называемая Латвия, Эстония и Литва, это же было. Я уж не говорю про казахскую нашу часть и среднеазиатскую. Мы с Вами помним, что там наши русские казахи жили. Русские армяне, русские наши грузины, никто их никогда чужими не считал, а родными. Вот. Поэтому у нас начиная от Багратиона и кончая Баграмяном – это известные русские имена. А сейчас всё меняется, государство сжимается, и оно самоуничтожением занимается таким радикальным, потому что мы занимаем по абортам первое место на земном шаре.

– В мире, да?

– Да.

– Не в Европе, а в мире именно первое место?

– Да, в мире.

– До сих пор? Потому что…

– Нет, мы с Румынией. То она первая, то мы.

– Румыния?

– Да. Ну, на душу населения. Вот так. Постоянно идёт, я бы сказал, социалистическое соревнование: кто больше угробит своих граждан.

– Странно. Обе станы вроде как православные, и обе занимают, получается…

– Подождите. Что значит «православные»?

– Восемьдесят процентов в России.

– Восемьдесят процентов говорят, что они православные, но православный человек не может убивать своих детей. Значит, у них с их православием какие-то есть непорядки. Они как люди крещёные к Церкви относятся с пиететом, сочувственно, но заповеди Божии не стараются соблюдать. Такая вот заповедь, одна из важнейших – не убий (Исх. 20, 13) – как-то не очень доходит до сознания. И в Румынии тоже. Румыния вообще страна победившего фашизма, они союзники Гитлера. А мы – страна победившего коммунизма. Сначала социализма – он уже победил в определённый период нашей истории в нашей стране. Это уж никак с христианством не связано, а связано больше с абортами и другими всякими вещами.

– Батюшка, но как раз при Сталине рождаемость поднялась. Считается, что он аборты запретил.

– Да, но точнее сказать, что аборты были ограничены. Это продолжалось двадцать лет, и сразу количество детей увеличилось на миллионы. По-моему, на два с половиной. Два с половиной миллиона стали рожать в год. А у нас сейчас миллион с небольшим. И население советской нашей Родины было триста миллионов человек, а сейчас 145. Можете себе представить, население сократилось вдвое. Как это вообще? После этого что там говорить, о чём? Двадцать миллионов наших за границей осталось, огромные территории потеряны, за которые вообще всё кровью полито на глубину не полутора метров, всё пропитано, сколько наших предков отдали свои жизни! А сейчас там маршируют всякие неблизкие нам по идеологии и воспитанию люди.

– Они ж тоже умирают, так что в этом плане мы можем особо-то не переживать…

– А, вот, кто быстрее.

– Кто быстрее, да.

– Ну, Европе сейчас, слава Богу, стала помогать Северная Африка. Приезжают миллионами. А нам только надеяться, что на Кавказ и на Среднюю Азию. Вот таджики…

– То есть Вы считаете, что, значит, русский народ, так скажем, народ России уже не в состоянии себя самовоспроизводить?

– Ну как, это не я говорю, это демографическая статистика.

– А как же те меры, которые правительство предпринимает, материнский капитал?

– Это очень хорошие меры.

– Хорошие меры, да?

– В очень нужном направлении, можно низко кланяться, но недостаточные. Чтобы поддерживать жизнь организма, воды недостаточно, нужен ещё воздух, продукты питания, микроэлементы, витамины. Так что материнский капитал – это прекрасная вещь, но этого недостаточно.

– А что ещё нужно к капиталу, по мнению Церкви?

– О мнении Церкви может говорить только Святейший Патриарх, Священный Синод и Архиерейский Собор. Я могу сказать как рядовой священник, который этой темой занимается тридцать лет, что бы я сделал, если б меня поставили уполномоченным по этой теме не только в Церкви в качестве председателя Патриаршей комиссии, а если был бы я председатель какого-то государственного министерства по вопросам семьи со своим бюджетом. Я бы первым делом каждой многодетной матери выплачивал зарплату в размере количества детей: трое детей – тридцать тысяч, четверо детей – сорок тысяч, пятеро детей – пятьдесят тысяч и так далее. Вот это первое, что я бы сделал. Второе: ни один бросивший свою семью отец не смог бы, не зависимо от того, зарегистрирован брак или нет, уклониться от алиментов.

– То есть ужесточили бы в этом плане закон, да?

– Не ужесточил, а просто не дал бы такую возможность, поручил бы серьёзным правоохранительным органам. Вызвал бы на ковёр и сказал: «Личная ответственность в Вашем регионе, за каждого алиментщика будете Вы лично отвечать своим креслом», пока не найду такого, который не наведёт порядок. Всё. А матерям – зарплата от государства как героям нашего времени. Потому что это героический труд. Воспитывать детей – это потруднее, чем в шахте в забой. Ну и гораздо сложнее, чем космонавтика. Потому что в космонавтике слетал – и всё. Это, конечно, большой труд, но недолгий. Полгода максимум. А материнский труд! Недаром все от него бегут. И поднял бы женщину на высоту. Потом ещё меры. Например, отделил бы аборт от Минздрава. Какое же это здоровье, когда убивают людей и калечат мать? Это же калечащая процедура. Она не медицинская, а антимедицинская, в результате которой наступает бесплодие очень часто. Это должно быть отдельно совершенно. И, конечно, выделил это из медицинского страхования, то есть кто хочет убить своего ребёнка, он это делает за свои деньги – как первая мера. И в дальнейшем начал бы заниматься пропагандой с восьмого класса. Все школьники на уровне восьмого, девятого, десятого, одиннадцатого класса будут получать четыре лекции в качестве главного предмета: о том, что ни в коем случае нельзя убивать детей, о целомудрии, о последствиях аборта и так далее, и так далее. Для того, чтобы девочки-мальчики вырастали уже с ненавистью об одной мысли об аборте. И когда им придёт время рожать, уже и запретить сами аборты. И будет у нас каждый год прибавляться по пять миллионов новых наших граждан, и мы будем опять могучей державой.

– Не многовато ли?

– По пять миллионов?

– Да.

– Маловато.

– Батюшка, давайте ещё, всё-таки, поскольку у нас формат газеты не журнальный…

– Давайте.

– Я знаю, что Вы человек очень в этом плане сведущий, почему и предложил: давайте с отца Дмитрия Смирнова начнём освещать эту тему. В редакции согласились, это уже было приятно, что услышали, поняли. Есть такая проблема – ювенальная юстиция. Я такой вопрос задал своим коллегам, у нас там есть женщины, в том числе даже многодетные, кстати. И я понял, что, в общем-то, не все понимают, что это такое. Вроде как День защиты детей воспринимается как «защиты от родителей». Даже вот такое мнение, что надо защищать от родителей. Такие вот настроения. Как Вы к этому относитесь?

– Ну да, дело в том, что ювенальная юстиция изначала возникла в царской России. Её разрабатывали специально подготовленные юристы из адвокатов, прокуроров и судей. Предполагалось, что они будут заниматься детской преступностью, для того чтобы судить подростков не так, как взрослых. Разрабатывались нормы особого снисхождения, особой защиты, по исследованию их жизни. Потому в том, что дети становятся преступниками, всегда виноваты взрослые, в ста процентах случаев. Ну, за исключением каких-то патологий психических. Но во что ювенальная юстиция вылилась на Западе? Вот последний пример. Ко мне обратилась одна женщина из Германии. С чем она обратилась? Она приехала из Германии в Россию и хочет здесь остаться навсегда.

– Она русская?

– Она русская немка, которую мама в пять лет увезла в Германию, и она там благополучно жила, потом вышла в Германии замуж, родила мальчика два года назад, у неё с мужем начались проблемы, и она решила с ним развестись. А он ей в отместку подал в специальную организацию ювенальной юстиции на неё заявление, что она плохая мать. У неё тут же мальчика отобрали. Без суда, без следствия. И она не может его вернуть уже два года. Его поместили в другую семью, и всё. И она приехала в Россию на некоторое время и просит просто политического убежища . Говорит: «Я в Германию не могу вернуться. У меня она отобрала сына». У неё при слове «Германия» теперь ужас один. «Я хочу остаться в России». Она по-русски говорит не блестяще, но всё понятно. И я сейчас этим вопросом занимаюсь. Вот это такая ювенальная юстиция, она во всей Европе действует, но в скандинавских странах и в Германии она наиболее жёсткая. Просто отбирают детей по первому заявлению. Потому что парадигма, в которой живёт Запад – это уничтожение семьи как таковой.

– А зачем им это надо?

– Я не знаю. А зачем им пропаганда гомосексуализма? А зачем им привитие занятия онанизмом детям в детских садах? Я не знаю. Но те люди, которые проводят такие законы, выступают против всего населения. Потому что вот мы видим, во Франции были миллионные шествия на улицах, люди выступают против однополых браков. А правительство чихать на это хотело. И сейчас там по поводу новой экономической политики правительства миллионы выходят на улицу. Миллионы! Уже в течение нескольких месяцев. Правительство чихать хотело. Вот вам и демократия. Поэтому всё чаще и чаще люди хотят переехать в Россию. Это единственная страна, где ещё пока ювенальная юстиция только прорастает. Но и у нас есть случаи отбирания детей без суда и следствия.

– А насколько они законны? Поскольку газета у нас специфическая.

– Абсолютно, абсолютно незаконны.

– А какова роль в этих делах сотрудников полиции? Есть же там и службы специальные.

– Ну как, полиция при этом присутствует.

– При изъятии или при чём?

– И при изъятии, и при поимке. Вот что было в нашем детском доме, который я 15 лет назад устроил.

– «Павлин» Вы имеете в виду?

– Да, «Павлин», Вам известно даже, замечательно. Одному из наших воспитанников уже выписали путёвку в Америку. Тогда ещё в Америку наших детей отдавали. Лучше честно сказать – продавали, потому что всё делалось за деньги. Хороший красивый мальчик. Вот, нам ничего не говорят. Приехала милиция, они перелезли через забор ночью с автоматами, нам пришлось принять контрмеры для того, чтобы ребёнка спрятать. Ребёнка мы спрятали, милиция его не нашла.

– То есть ночью, через забор?

– Ночью через забор, вооружённые автоматами. Судебные приставы и милиция. Мы спрашиваем: «В чём дело?». Они отвечают: «У нас постановление суда о лишении матери родительских прав». Ну мать вы лишаете родительских прав, но они находятся в православном детском заведении. Почему ночью? А был у нас ещё случай. Опять же, почему-то они вечерком приходят, наверно, чтоб точно мальчика застать. Схватили ребёнка и отправили в Азербайджан, потому что он оттуда родом. Представьте себе. И после этого рассказывают о том, что дети – это наше будущее. Но так с детьми нельзя поступать. Даже когда кота перевозят из Москвы на дачу, он нервничает, потому что незнакомое помещение. А тут ребёнок! Тут его друзья, воспитатели, священник, который его окормляет. Вдруг вырывают и отправляют в неизвестную страну, с которой, кроме фамилии, его ничего не связывает. Это что за подход? Сейчас такого уже нет. Я просто рассказываю свой опыт.

– Как было.

– Да, как было десять лет назад. Сейчас такого нет. Сейчас политика поменялась, например, я сам ходатайствовал тридцать лет, чтобы ликвидировать нашу систему призрения за сиротами, потому что наши детские дома работали, только чтобы содержать огромный аппарат, а девяносто процентов детей поступали в тюрьму после такого воспитания. Государство тратило миллиарды для того, чтобы забивать наши же и тюрьмы. Вот, сейчас разрешили, гораздо легче усыновить ребёнка или взять под опёку, разные формы существуют. Но всё-таки каждого четвёртого паренька или девочку возвращают назад, не справляются. Подготовка не достаточна. Такое благое дело несёт в себе признак «кампанейшн». То есть нужно всё делать эволюционно. Мы тоже занимаемся подбором семьи, у нас пока никто не вернулся назад.

– Мы – это кто?

– «Павлин».

– А, «Павлин».

– Да, у меня же два есть детских дома: «Павлин-1», «Павлин-2».

– Я-то всё-таки с Вами как с главой Комиссии, а Вы к земле приближаетесь, чтоб на каких-то примерах…

– Да. Я для того, чтоб давать пример, потому что на нашем приходе есть некая модель, которую мы распространяем по всей Церкви, для того чтобы другие тоже подхватили и чтобы это было эффективно. Я очень рад, что многое из того, что мы опробовали, государством приемлется. Но, к сожалению, очень много пока ещё формального подхода. Мне кажется, что чиновник в такой сфере деятельности не может осуществлять формальный подход. Ни учитель, ни врач, ни воспитатель. Должно быть специальное воспитание людей, которые имеют дело с душой человека, особенно с ребёнком. Вот это вот сейчас, мне кажется, необходимо. Прежде всего. Так декларируется: прежде всего – благо ребёнка. Но те люди, которые принимают решения, детей не видят, к сожалению, они зачастую по формальным признакам осуществляют свою работу. Поэтому, с одной стороны, я очень рад, что в государстве очень большие изменения в отношении политики к детям, я приветствую все эти изменения, но ещё много нужно чего дорабатывать. И всё время приходится обороняться от ювенальных технологий, которые приходят с Запада, потому что через разные организации, даже через Общественную палату, они проводят ту политику, которая развивается на Западе. Это губительно для семьи, для детей и так далее. В Америке такие технологии приводят к тому, что ребёнок, пока растёт, меняет шесть-восемь семей. Представляете?

– В смысле?

– Его изымают, отдают в семью. Там у них ничего не получается, они его отдают. Доходило уже до того, что прям чуть ли не по почте: сажали в поезд и возвращали.

– Там такая практика, да?

– Да. Ну, я просто в глубине этой темы, мне информация всякая приходит. Очень сложно. Поэтому нужен режим наибольшего благоприятствования. Судьбу каждого ребёночка нужно изучать.

– То есть и Россия в этом плане может являться примером, да?

– Мне бы очень хотелось.

– Ну это хороший мотив. Батюшка, вот такой тоже вопрос. Значит, Вы до того, как возглавили Комиссию по делам детей, семей, возглавляли Отдел по взаимодействию с вооружёнными силами и правоохранительными органами. То есть Вы специалист и в той сфере, можно сказать, и в этой. Вот скажите в связи с этим для читателей нашей газеты или сайта, если это будет тоже на сайте МВД, какие, Вы считаете, проблемы с воспитанием детей возникают у родителей, которые носят погоны? Может быть, Ваш опыт, Ваши пожелания?

– Вы знаете, это проблема общая. Просто мы все советские люди. Советского человека воспитывали, во-первых, в отторжении от семьи, потому что по учению Карла Маркса и всех последующих марксистов семья должна отмереть, а детей должно воспитывать государство. Детей отбирают и воспитывают из них граждан новой парадигмы, которая есть мировой коммунизм. Там семья – это пережиток. Поэтому советских людей воспитывали: главное – государство. Главное в тебе, человек, это то, что ты передовая ткачиха. А это неправильно. Главное – это твоё материнство, а уже на втором месте твоя космонавтика, или твоё рукоделие, или твоя работа по малярному делу.

– А если служба Родине?

– Главная служба Родине – это рожать Родине граждан. Это номер один. И второе – их воспитание. Родившегося ребёночка воспитать не уродом, алкоголиком прокуренным, матерщинником, хамом, а воспитать жертвенного гражданина, обладающего ещё каким-то искусством: каменщика, военного, пахаря, врача. Вот главное. А на втором месте – это уж то, чем ты служишь Родине и добываешь себе хлеб. Либо ты сеешь рис, либо ты летаешь в космос, либо ты член парламента. Всё нужно для государства, но самое нужное – это семья. Вот это нужно изменить. И у многих у наших людей, особенно носящих погоны, неправильное отношение к службе, и мы по телевизору в сериалах видим: вечно разведённый опер, у него нет жены, он встречается то с сыном, то с дочерью. Один и тот же стереотип. А что такое милиционер? Вот те милиционеры, которых я знал… Вот, например, дядюшка моей жены отдел труда и зарплаты в МВД возглавлял, ну он был прекрасный семьянин всю жизнь. Не «служу Отечеству, служа закону», а «служа семье, служу Отечеству». Вот. Другую надо, не коммунистическую парадигму, а естественную, потому что наше уже давно не социалистическое отечество находится в ужасной опасности исчезновения. Через пятьдесят лет население, как мы теперь говорим, РФ, сократится вполовину. Если население РФ вполовину сократится, то территория сократится на четыре пятых. Вот к чему мы идём. Меня как пенсионера это лично не беспокоит, но меня беспокоит всё то, что создали наши предки. Это что, всё погибнет? Вся культура, наш язык? Потому что нас понудят переходить на другие языки. Вся Скандинавия учит и занимается науками на английском языке, а не на своём родном. На своём родном занимается Германия, Франция, Италия. А какая-нибудь Швеция, Дания… Нет на датском никакой химии, биологии. А Россия же, это целая огромная цивилизация. Что, это всё исчезнет? Останутся одни музеи и памятники.

– И будут ходить негры.

– Ну, не знаю, негры – это не худший вариант, надо Вам сказать.

– А худший какой, по Вашему мнению?

– Я не буду заострять внимание.

– Батюшка, ну давайте завершим. Как обычно, вопрос традиционный: что бы Вы хотели пожелать вот в этот Международный защиты день детей сотрудникам?

– Пожелать, чтобы и дома, и на улице, и в школе – везде, где есть дети, их защищали, чтобы ребёнок чувствовал в отце защитника и в матери чувствовал человека, который всегда за него заступится, который любит, который будет всегда искать правду, а не просто его наказывать за то, что он отметку какую-то плохую получил. Дети даются нам, взрослым, для счастья, а мы должны сделать счастливыми их. Поэтому убивать их, чтобы быть самим счастливыми – это самая гнусная подлость, хуже всякого фашизма. Вот я хотел бы пожелать, чтобы каждый читатель нашей прекрасной газеты, с которой сотрудничаю с разной степенью интенсивности уже много лет через наш отдел, понял, что вот этот вот щит – защита наших детей, и чтобы меч ограждал бы их от всякого зла.

– Спасибо.

– Пожалуйста.



NB! Протоиерей Димитрий Смирнов не участвует ни в одной из социальных сетей.
Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Комментариев 3

    1. Elena Korovina 2015:

      на 100% согласна с мерами поддержки которые озвучил о. Дмитрий . многие многодетные на грани выживания, да ещё порицание общества от гинекологов до соседей. «зачем плодить нищету?!»
      в Забайкалье, если семья многодетная, то штамп или алкаши или верующие.

    2. lyba kozyhina:

      Прекрасное интервью, как всегда, отец Дмитрий прав.Так хочется чтобы эти слова и мысли дошли до каждого человека, особенно до тех, которые у власти.
      А каждая женщина задумалась о своём предназначенье, живя на этой земле.

    3. Lana83:

      Но чаще бывает наоборот, не отцы бросают детей, а матери в силу эмансипации ведут себя так, чтобы развод состоялся, сначала пугают разводом, затем назло ( не понятно кому на зло) разводятся. И даже с учётом оплаты алиментов женщины выступают как жертвы, хотя живут как хотят. А бывший муж помыкается, помыкается да и женится во второй раз. Спрашивается чего она в такой обиде то?

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.