Проповедь о принципах христианской жизни
Воскресная проповедь протоиерея Димитрия Смирнова по евангельскому эпизоду о лукавом законнике и притче о добром самарянине [Лк. 10, 25-37] и эпизоду разговора Иисуса с Филиппом и Нафанаилом [Ин. 1, 43-51].
 

Однажды один человек, который очень хорошо знал закон Божий, испытывая Иисуса Христа сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? (Лк. 10, 25). Как специалист в законе Божьем, он знал, что для этого надо делать, но решил дать экзамен самому Законоположнику, Творцу вселенной. Господь по Своему обыкновению спросил: в законе что написано? Как читаешь? (Лк. 10, 26). Законник сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя (Лк. 10, 27). Господь Иисус Христос сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить (Лк. 10, 28). Какой законник! Две тысячи лет тому назад ответил так, как и Господь хотел бы, чтобы это чувствовал и понимал каждый из нас.

У нас в стране примерно 85 процентов считают себя православными, но из них 80 процентов никакого представления о законе Божьем вообще не имеют. А так, как этот законник две тысячи лет назад ответил Христу Спасителю, этого уж вообще не дождёшься. Люди не понимают. Я очень люблю смотреть, как в Храм Христа Спасителя показывают какую-нибудь очередь за чем-нибудь: то что-нибудь привезут хорошего, то кто-нибудь умрёт хороший – народу собирается огромное количество, с радостью стоят в очереди. Корреспондент проходит и спрашивает: «Что Вы тут стоите?». Люблю вот эти ответы выслушивать. И как это обычно далеко от того, что вообще в Церкви происходит. То есть у человека какие-то есть собственные представления, которые обычно выражаются в такой формуле: у меня какой-то там свой «бог». То есть человек в душе своей глубоко остаётся язычником, а до истинного Бога ему нет никакого интереса, даже можно сказать, что истинный Бог ему как-то не подходит, он как-то Им не очень доволен.

Поэтому Христос с Отцом Небесным на совете предвечном Троицы постановили, чтобы сам Господь в человеческом облике, и не просто изображая из себя человека, а именно соединившись с человеческой плотью, пришёл как Человек, чтобы люди не воспринимали Его как что-то чуждое. Вот человек – ест, пьёт, посуду моет, беседует с ними не от имени Бога, а Он сам Бог. И что люди на это скажут? Ну вот, нашёлся человек, который решил вообще проверить, тот ли Он, за Кого Себя выдаёт. Получилось, что тот. И что произошло дальше, после того, как Господь сказал: так будешь жить (Лк. 10, 28)?

Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний? (Лк. 10, 29). А в чём ему нужно было себя оправдать? Каждый человек обязательно хочет быть хорошим, причём хорошим не по сути, а он очень хочет пренебречь евангельским предупреждением: Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо (Лк. 6, 26). Если человек встал в такую позицию, когда все о нём говорят хорошо, значит он исполнен человекоугодия.

В чём порочность демократической системой? Недаром Черчилль назвал демократию мерзостью. Потому что каждый человек, участвуя в этой, как они называют, борьбе за место на троне, должны себя всячески восхвалять. А другого всячески – какой бы поприличней термин найти? – обгаживать. И это происходит везде, в этом и состоит технология. Победит тот, кто больше обгадит и кто больше всячески себя будет восхвалять, причём делать это надо не впрямую, а потоньше, народ уже разбирается. Но всё равно в выборах побеждает технология, а не качество самого человека. Это говорит о том, что в основе демократических выборов лежит исключительно одна ложь, поэтому эта система порочна изначала. Но тем людям, которые её создавали, это было и надо, потому что если выборы вещь совершенно безнадёжная, то можно направить эти выборы с помощью денег (деньги – очень понятная вещь) в нужное русло тому, что это всё затевает. Как в ресторане: кто платит, тот и заказывает музычку. А остальные люди привыкают, что они принимают участие, им обязательно говорят, что надо участвовать, и они как-то этим проникаются, и вообще человек попадает всегда под общий социальный гипноз, когда все начинают говорить одно и то же, смотрят на солнце, и говорят: «Луна», и все начинают говорить: «Да, это луна». И не найдётся мальчика из сказки о голом короле, который скажет: «Король-то голый!», потому что все взрослые люди, все понимают правила игры, все повторяют одно и то же. Одно и то же: «этот человек – целая эпоха», «та-ра-ра-ра-ра». На любом языке открываешь – один и тот же текст на разные лады, таковы правила игры. Во что играем? Играем в свободу, в равенство, в счастье, для того чтобы человек успокоился. Как Черчилль сказал, лучше всё равно ничего не придумано. Гадость-то гадость, но лучше всё равно ничего нет. Само вот это устройство человеческое порочно, как и все конструкции, которые человек создаёт, т.к. он сам порочен.

На узкой дорожке в горах встретились два человека: добрый, воспитанный, скромный, тихий, навстречу идёт ему отпетая скотина, жулик, гад, вор, убийца. Кто победит на узкой дорожке? Ну конечно же, победит гад, и убийца, и скотина. Такие же мы видим победы и на выборах, и в спорте, и в бизнесе. Да в чём угодно! Чем подлее человек, тем выше он пробирается, потому что через многое он может переступить, даже через миллионы трупов он обязательно пройдёт.

Господь пришёл на землю, чтобы эту ситуацию в человеческом обществе изменить, показать им: «Дорогие Мои люди, чада Мои, есть совершенно другие принципы жизни». Они заключаются в том, чтоб быть друг другу не злодеями, а любящими людьми. Чтобы каждый возлюбил Бога, как самого себя всею силою своего сердца, своего ума, всей своей трёхсоставной крепостию, и так же полюбил своего ближнего. Тогда освободятся огромные средства, которые приходится тратить и на полицию, и на армию, и на тюрьмы, и на прокуратуру, и на следователей. Миллионы людей приходится кормить. Впустую. А можно было вообще устроить на земле рай – это совершенно не трудно при тех средствах, которые есть у человечества. Господь этого хочет.

А вот этот книжник хочет себя оправдать. А в чём он хочет оправдать? Он прекрасно понимает, что у него нет той любви к Богу, о которой он сказал, и нет у него любви к ближнему. Он всё равно к жизни пристраивается, всё равно у него есть нужные люди: богатому он кланяется, а бедному – хорошо, если едва кивок, а есть такие, с которыми он только на «ты» и бегом-бегом. Самого человека как такового он вообще не ценит, он ценит только его статус: когда тот кем-то был, он ему открытки писал, с Первым мая поздравлял, а когда тот уже стал никем, уже открытки нет, забыл. И надо как-то оправдаться, и он, ведёт себя, как многие люди, когда им приходится давать объяснения по поводу того, почему они поступают так мерзко. Они начинают делать вид, что ничего не понимают: одни не понимают, что тут обидного, другие не понимают, в чём состоит кощунство, а третьи не понимают, что такое «свобода слова». И так далее. Делают вид, что они не понимают. И этот говорит: а кто мой ближний? (Лк. 10, 29).

И Господь ему рассказал притчу, как некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставивши его едва живым – хорошо, не убили, но это притча. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо (см. 10, 30-31). Ну да. А что, священник не человек? Какой-то лежит, израненный – наверно, пьяный. Ну да, наверно. А иначе с чего бы ему лежать? И священник прошёл мимо, потому что надо же идти куда-то, какие-то дела. И потом, вообще, он, может быть, лежал без движения, а по Божественному закону мёртвого тела без определённых ритуалов и касаться нельзя. Тут всегда включаются соображения о том, что можно, что нельзя, что канонично, что не канонично. И всегда есть огромное количество народу, которые скажут, что вперёд, что после, справа налево ил слева направо. Потому что это же очень важно – справа налево или слева направо. На этом вообще всё стоит. Если человек ошибся, то земля должна рухнуть.

Потом левит идёт. Это хоть и не священник, но вроде нашего дьякона – помощник для священника при богослужении. Тоже прошёл мимо.

И вдруг идёт некто самарянин. А при чём тут его местожительство? А потому что самарянин – самый презираемый в Израиле человек. Настолько, что когда еврею нужно проходить через Самарию, он давал много вёрст круг, чтобы ни с одним не встретиться, потому что встреча с самарянином – это всё равно что попасть с головой в отхожую яму, поэтому предпочитали проходить, делая большой крюк. И вот, этот самарянин, проезжая, нашёл этого человека, сжалился. Знаете, у самарян, оказывается, тоже бывает чувство жалости. И подошед перевязал ему раны, возливая масло и вино; и посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь (на обратном пути), отдам тебе (Лк. 10, 34-35). И вот этот избитый больной не был против, что этот самарянин за ним ухаживает, что самарянин ему перевязывает раны, что его поместил за свои деньги в гостиницу, он непрочь был, что самарянин за него дал денег гостиннику, совсем не стал возражать против того, чтобы самарянин обратном пути отдал гостиннику издержанное на него. Как-то это всё ушло в отношениях одного и другого. Хотя этот человек, попавший в руки разбойников, был иудей, а спасший его – самарянин. Почему? А потому что касается меня самого. Я болею, мне больно, я сейчас истеку кровью, я умру от голода и жажды, и пусть хоть самарянин, хоть кто, лишь бы мне помог. Когда дело касается моей шкуры, я согласен на всё.

Очень многие православные, когда дело касается их шкуры, или шкуры детёныша, или, не дай Бог, внучка, пойдут не только к представителю другой религии, а пойдут просто к дьяволу за помощью: пойдут к бабке, к экстрасенсу, к цыганке – к кому угодно, лишь бы кто-то что-то обещал обязательно. Потом придёт: «Ой, батюшка, согрешила, ну как же, вот ребёнок болеет, я пошла к дьяволу, чтоб он мне помог». Какая от дьявола может быть помощь? Только порча. Другой вообще не бывает. Так не бывает, чтоб дьявол кому-то помог. Даже если дьявол очень захочет помочь, он не сможет. Дьявол не может сотворить добро. Но человеку обратиться к дьяволу, как к более родному существу, чем к Богу, сподручней. Потому что вся жизнь проникнута изменой, обманом, враньём, клеветой, сплетнями, недоброжелательностью к другому, завистью, ненавистью, ревностью – это всё дьявольское, всё моё, родненькое. Поэтому человек так охотно к этому обращается. Так-то на вид он православный. Этот законник тоже и закон знает – что можно, что нельзя. И такого не бывает, чтоб каждый, кто шёл к дьяволу, не знал бы, куда он идёт. Он обязательно знает. А потом придёт покается. Это он думает, что он кается. А на самом деле просто называет: «Я вот там был». Ну был, а моё какое дело? Моего дела никакого. А Христос сказал: возлюби Бога (Мф. 22, 37). А как человек, возлюбивший Бога, может обращаться к дьяволу? Значит, никакой любви к Богу нет, это всё такая фикция, форма, Богу даётся только то, что без усилий. Много ли надо физических сил, чтоб свечку поставить? Много ли надо сил, чтоб записку написать? И вот, человек и носит записки – туда принёс, сюда принёс – потому что усилий нет никаких. Никакой любви от человека, если он приносит записку или свечку, не требуется. Потому что любовь не в кошельке находится, а в сердце. Вот в чём дело. А вот это, к сожалению, человек не понимает.

Неудивительно, что этот законник, который прекрасно знал закон Божий, не разглядел в Иисусе Христа Господня. Сердце его молчало, потому что сердце его было мёртвое. Можно воцерковиться идеально: знать все праздники, все тропари, все отпусты, все посты, знать все монастыри, все иконы, все святыне, все правила – что должно вперёд, что потом, где надо на коленях стоять, где нельзя, как перекреститься. И что? Ценность этого – ноль. Ноль. По сравнению с тем, чего ждёт от человека Господь. Но каждый человек хочет оправдаться, как этот законник, и он придумывает. Поэтому очень многие люди настаивают на своём.

Часто наблюдаешь сцену: стоит бабушка, и стоит внучок, его привели, он глазки выпучил, всего боится, никогда здесь не был, а бабушка его толкает к священнику. А он боится. Потому что ей надо соблюсти форму. А какова форма? Мальчик должен подойти, ручки сложить, взять благословение, ручку поцеловать, поклониться и уйти. Тогда бабушка довольна. А Богу не это важно. А Богу важно, чтоб мальчик Его полюбил. А как полюбить Бога, если тебя к Нему толкают в спину? Никак. Поэтому бабушка аккуратно делает дьявольское дело – отвращает внучка навсегда от церкви. Что такое церковь? Церковь – это когда тебя подводят к страшному дяде, которого ты в глаза не видал и в метро такого не встретишь, и тебя толкают в спину и что-то от тебя требуют, бормочут, хор поёт – ничего не слышно, и надо сделать то, что она требует. И вот это называется у них воцерковлением. Вот точно наоборот тому, что нужно. Или причастить. Как причастить? Берёшь руки – раз ему, назад, раз – ноги скрепил, он орёт, подбородок держи крепче, и туда – раз! На всю жизнь запомнит, как он причащался. Как Ельцин на всю жизнь запомнил, как его крестил пьяный священник. Борису Николаевичу было лет семь, но то, что священник был пьяный, он понял. Не знаю, как сейчас, а тогда на Урале все пили, поэтому он уже умел отличать. И всё – вот у него главное впечатление от церкви. Достигли просвещения. Зато крещёный. Как Ленин, как Гитлер, как Наполеон. Крещёный. Как Карл Маркс. Все были крещёные. Фридрих Энгельс. Все крещёные. Потому что нужно во что бы то ни стало, чтоб был крещёный. А вот разбойник на кресте был некрещёный. И первый вошёл в рай. И тут у законников что-то не состыковывается. Потому что крещение – это только путь, это только встать перед открытой дверью. А пойдёт ли человек туда или пойдёт в Освенцим, это от человека самого зависит. Возможность у него была, возможность ему открывается. Но не так, чтоб руки ломать, чтоб вопреки желанию, чтобы заставить, чтобы выполнить правило, чтоб бабушка с удовольствием пришла и рассказала: «Я его причастила». А ребёнок до сих пор до обеда успокоиться не может. И при словах: «Пойдём ещё в храм», у него начинается озноб, он весь бледнеет, а слабенький может и в обморок упасть. Опять в эту церковь, опять будут руки ломать, опять страшный дядя, опять крик, гам – ужас! Ужас. И так и поселяется в сердце страх перед храмом. А всё сатанинское, бесовское – это очень весело: чучело сожжём на Масленицу или яйца покрошим на могилу. Вот эту всю бесовщину – пожалуйста. Цветы принесём покойнику, потому что покойники очень любят цветы, они просто обожают нюхать цветы. Отбивает запах серы. К сожалению, наблюдается такое совершенно безумное благочестие. Но ведь это же безумие можно рассеять. Есть же книги. Но человек предпочитает по телевизору смотреть погоду, чем читать книги, к сожалению. Человек занят своим.

Может, и хотел законник Царства Небесного, не зря же он спросил, как ему войти жизнь вечную. Но почему он спрашивал? И очень многие люди всякие вопросы странные задают: «А вот где грань между любовью и человекоугодием?». Человек всё хочет себя оправдать. У него нет любви, и он не хочет это засвидетельствовать, и он говорит: «А я боюсь впасть в человекоугодие». То есть у меня не хватает ума определить, где любовь, а где человекоугодие. Человек всё время изворачивается, как уж. А Царство Небесное лежит там, где ужи не ползают, вот в чём дело. Нужно перестать быть ужом изворотливым.

И вот об этом, так случилось в этот раз, и второе Евангелие, от Иоанна, где говорится о Филиппе, память которого падает на нынешний день. Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною. Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писал Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? (Ин. 1, 43-46). Ну, во-первых, может, конечно, а во-вторых, Христос совершенно не из Назарета, а из Вифлеема, как потомок царя Давида, и Он там же был во время переписи и записан. Но Нафанаил этого не знал, и решил судить по формальному признаку. Например, человек может жить в Кремле, а быть прописан в Бутово. Милиционер подходит, спрашивает: «Ты где живёшь?» – «В Кремле» – «Ваш паспорт… А тут написано Бутово». Формально он приписан к Бутово, а живёт в Кремле. Так что ты спрашиваешь, где я живу или где я прописан? Это большая разница, полстраны живут не там, где прописаны.

Филипп говорит ему: пойди и посмотри. Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нём: вот, подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства (Ин. 1, 46-47). Вот Господь кого искал. В человеке нет ничего от извивающегося ужа, который всё время ищет себе оправдания, а в человеке есть только желание угодить Богу без всякого лукавства. А если он ещё пока этого не может, он в этом кается и понимает свою немощь, а не оправдывается. Зачем оправдываться перед Богом? Это никому никогда не удастся, поэтому в Писании сказано: научи мя – обращаясь к Богу – оправданиям Твоим (Пс. 118, 26). Только Бог может оправдать человека, а оправдания самого человека напоминают оправдания маленького ребёнка, который на вопрос: «Ты почему разбил чашку?» отвечает: «Она сама упала, и она сама разбилась». Здравствуйте! Это только четырёхлетний человек думает, что он сейчас обманет свою маму, и настолько в это верит, что когда получает шлепок пониже спины, он ещё и обижается. Он так и не признаёт, что это он её разбил. Вот так же и мы в отношении Отца Небесного. А Христос хочет, чтоб каждый из нас увидел свою немощь, и эту немощь раскаял, и принёс своё покаяние Богу, и просил бы у Него своего исправления, чтоб Он нас научил любви к себе и к ближнему, потому что любовь к Богу выражается у человека через любовь к ближнему.



NB! Протоиерей Димитрий Смирнов не участвует ни в одной из социальных сетей.
Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Нет комментариев

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.