Проповедь о мучениках российских и бесах Октябрьского переворота
Проповедь протоиерея Димитрия Смирнова, произнесённая на всенощной службе 10 декабря 2016 года в храме Благовещения Пресвятой Богородицы (в Петровском парке) на память священномученика Серафима Чичагова о мучениках российских и бесах, захвативших власть в России сто лет назад.

Сегодняшний воскресный день совпадает с днём памяти замечательного человека – владыки Серафима. Несмотря на то что его дни оборвались в Бутове, где его расстреляли НКВДшники, он прожил очень большую и насыщенную жизнь. Мы на нашем приходе не первый раз его вспоминаем. Сегодня день его памяти, именно в этот день его расстреляли. Когда убивают таких людей, как владыка Серафим, охватывает какой-то особенный ужас, потому что владыка Серафим был таким обыкновенным русским гением. Это всё равно что Суворова расстрелять, или Багратиона, или Вавилова, которого те же люди погубили, или Сергея Сергеевича Аверинцева взяли бы и расстреляли. Серафим Чичагов – такой человек, которому при жизни нужно ставить конные бронзовые памятники на главных площадях столицы, Санкт-Петербурга. Он вполне этого достоин, потому что это великий человек. Достаточно было того, что он сделал в любой области, в которой он преуспел, при других обстоятельствах его имя было бы аккуратно золотыми буквами в историю вписано. Происходил он из знатнейшего русского рода флотоводцев. Он не случайно произрос на этой земле, он впитал в себя знания о своих великих предках. Человек был абсолютно блестяще образованный, замечательный военный, который на этом поприще совершил великие дела. Потом стал монахом. Потом в Церкви дослужился до митрополита.

Самым замечательным его деянием для русских людей стало составление Серафимо-Дивеевской летописи, которая легла в основу почитания преподобного Серафима. Он поднял все архивы, и в силу того, что он был весьма сведущ в точных науках как военный человек, он это всё исследовал и создал эту летопись в три с половиной сантиметра толщиной, и если бы не он, может быть, мы ещё бы сто лет ждали прославления преподобного Серафима. А может быть, этого бы не случилось, потому что мы помним святых угодников Божиих нашего времени, но как-то всегда что-то прославлению мешает. Его труд дал возможность канонизации. Так он возлюбил сердцем преподобного Серафима. И если кто удосужится из нас просто прочесть, поймёт, какого масштаба работа была проделана. Подумать, что это всё написано на основании переработки огромных материалов рукописных. А теперь просто возьми и от руки напиши такой том, тогда поймёшь, что это был за труд. Никаких авторучек не было, писали гусиным пером.

Ну и, конечно, закончил он жизнь с точки зрения вхождения в Царство Божие – лучше не придумаешь. Ему было уже за восемьдесят лет, он по болезни, в том числе из-за плохого зрения, вышел за штат, оставил свою кафедру, жил на даче, был лежачим больным. Пришли с носилками, положили его туда, отвезли в Бутово, и там лежачего и расстреляли. Достоевский этих людей очень справедливо назвал бесами. Такая святость, которую он излучал, не могла вызвать никакую другую реакцию, как только желание уничтожить. Свет, который излучал этот старец, жёг глаза, хотя он не на виду жил. За ним нужно было ехать, потом везти довольно далеко от места его пребывания. И предприняли этот труд, чтобы твёрдо знать, что его больше нет. Одно его присутствие на земле вызывало в них злобу, ненависть.

Многие люди даже до сих пор удивляются: а зачем храмы взрывать? У нас тут на Тимирязевской стоял храм нарышкинского барокко Петра и Павла ХVIII века, таких памятников архитектуры в Москве осталось совсем немного, мы их знаем и любим. Например, самый известный – Покрова в Филях. А это был замечательно декорированный храм Петра и Павла. Зачем взывать? Потому что сам вид храма говорит молча о Христе Распятом и Воскресшем. А они, бесы, его ненавидят, поэтому всякое упоминание и напоминание о нём они хотят стереть. Если можно, взорвать, если нельзя, хотя бы купола срубить и колокольню снести, как поступили с нашим Митрофаньевским храмом – хотя бы колокольню. Бывает, что колокольню нельзя снести. Если бы в Благовещенском храме барабан снесли, тогда бы обнажилось помещение, а помещение было необходимо для всяких нужд Военной академии. Но хотя бы купол снести, чтобы не было похоже на храм. Как минимум, изуродовать. «Сад испортить надо затем, что он цветочный». И они изгадили всю страну, они уничтожили лучших людей. Это был именно геноцид – уничтожение самых лучших представителей самых славных родов. Нам хронику показывают: центр в Париже открывали, интервью берут у графа Шереметьева. Это же всё русские фамилии, некоторые из которых даже отмечают на фасадах. Институт Склифосовского – это бывший странноприимный дом, построенный графом Шереметьевым в начале ХIX века. Они ненавидели всё русское, ненавидели русских людей, хотели их уничтожить, хотели стереть с лица земли. А такие бесстрашные люди как владыка Серафим, воины, этому противостояли в условиях, когда вокруг беснуются люди, которые убили не только императора, но и даже его детей. Представьте себе, кем надо быть, чтобы в этих царевен втыкать штык. Кем надо быть? Что это за люди? Это не люди, это бесы. И этим беснованием была поражена огромная часть народа. Они даже изменяли русский язык. Они не говорили: «расстрелять», они говорили: «шлёпнуть». Для них убить человека – это всё равно что муху мухобойкой – шлёп! – и всё. Им это было в удовольствие.

Мы скоро вступим в год столетия Октябрьского переворота. В результате этого переворота власть захватили бесы. До сих пор, когда едешь по нашей стране, видны следы этого изувечивания наших городов: их памятники, их улицы, названные в честь этих бесов-оккупантов. И это ещё совсем не изжито. Есть совсем не мало людей, которые, поддаваясь пропаганде, считают, что это было всё правильно, справедливо, они хвалят этих преступников. Некоторые даже скучают по ним, думают: «Хорошо бы нам опять таких». Хорошо, но что тогда будет с Россией и с нами со всеми? Тогда убивали старика только за то, что он некогда был митрополитом, а до этого был военным, был церковным писателем, был художником. Каждый из нас может пойти в храм Ильи Обыденного, и там запрестольный образ написан рукой владыки Серафима, он был замечательный художник. То есть к чему бы он ни прикасался, всё было в этом направлении весьма и весьма достойно и совершенно. Есть такое присловье: если человек талантлив, он талантлив во всём.

И вот мы к чему пришли. Музыканты у нас ещё есть, балерины ещё тоже пока есть. А где наши художники? А где наши скульпторы? А кто в данный момент великий русский архитектор? А кто писатель? А кто композитор? А раньше мы их могли насчитать горстями. А кто ныне великий русский поэт, кто? Фамилию. Их нет. Всё. Земля опустела. И это опустошение началось именно тогда, сто лет назад, когда так же был убит Есенин, Мандельштам, Гумилёв. Что это за люди, которые убили Гумилёва? И что сейчас вместо Гумилёва? Евгений Евтушенко. Здрасте! «Братская ГЭС». Я всех очень сильно поздравляю.

Эпоха страшная. История России в ХХ веке – это история страшная. Но это не значит, что в этой эпохе не жили русские гении и не прославляли своей жизнью нашу страну и нашу историю. Наша история – это не история бесов, наша история – это история таких людей как владыка митрополит Серафим Чичагов.



NB! Протоиерей Димитрий Смирнов не участвует ни в одной из социальных сетей.
Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Комментариев 2

    1. Александр, Москва:

      Культура — это прежде всего традиция, сохранение навыков, знаний, умений, достижений. Это как живой организм, растение. Если растение уморить, убить, сжечь то смешно ожидать, что оно будет давать семена, плоды и т.д. Чтобы опять получать плоды, надо правильно посадить правильное семя, вырастить это растение, ухаживать за ним долгие годы, чтобы оно опять стало давать какие-то плоды.

      Пока были еще специалисты, которые работали при «гнилом царизме», делались хорошие вещи. Пока были еще люди, которые учились у дореволюционных специалистов, делались вещи. (В том числе и в архитектуре.) Но потом и те, и другие закончились.

      После Октябрьского переворота на власть была поставлена всевозможная мерзость. Которая умела делать мерзости. Старая культура выкорчевывалась, и прививалась эдакая субкультурка.

      В верхушке власти ядовитые пауки время от времени пожирали друг друга, одна команда, шайка людоедов сменяла другую, но отбор оставался…

      Сейчас на верху очередная «команда». И, как у них обычно, самая-самая лучшая и правильная, а вот предшественники были ну очень плохие, «неэффективные».
      Потом на смену выдвинется новая команда, и вдруг окажется, что нынешние-то были… ох! и ах!

    2. Natalia1603:

      Действительно, ни поэта не назовешь, ни писателя, архитектора днем с огнем не сыщешь. Мой отец говорил, что очень жаль, что в нашей стране нет садово-паркового искусства. Исчезло после революции. Начнешь вспоминать, а все красивые парки заложены были еще графами и князьями. А что посадила коммунистическая власть? Масимум, это деревья рядами. И все! Есть рядки деревьев да казенные клумбы, а Искусства нет. Это говорил мне папа, когда я еще была маленькая, в начале 80-х. Я тогда ничего не понимала, а теперь поняла, как же он был прав.

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.