Продолжая пользоваться сайтом, Вы соглашаетесь с условиями Политикой обработки данных, подтверждаете, что уведомлены о действующей Политике конфиденциальности и Положении о персональных данных, включая факт использования на сайте «Яндекс.Метрика».

Проповедь под Неделю преподобной Марии Египетской (2001.03.31)

Проповедь протоиерея Димитрия Смирнова под Неделю 5-ю Великого поста, преподобной Марии Египетской. Вечер 31 марта 2001 года. Запись из архива мультимедийного издательства "Деоника".

Эта Неделя, в которую мы вступаем, посвящена памяти преподобной Марии Египетской. Церковь неслучайно перед нами ставит её святой образ, потому что уже конец Великого поста, а мы, как всегда, не исполнили свою мечту о том, чтобы пост у нас прошёл так, как мы хотели, всякие немощи и грехи нам не дают возможность исполнить задуманное. Образ преподобной Марии для нас является весьма утешительным в том смысле, что возможность есть даже для великих грешников достигнуть великой святости. В силу нашей общей духовной тупости мы никак не можем ощутить того, что значит милость Божия и не знаем, что есть Его благодать. Поэтому у нас отношения с Богом больше торговые и юридические. Мы чувствуем букву закона, знаем её, некоторые даже умеют оперировать этими буквами, но эти буквы не складываются в поэзию, а скорее похожи на строки страшных лозунгов. Духа не чувствуем, поэтому мы так и подходим к жизни, к людям, к Писанию, к канонам, к догматам. Нас всё время мучают какие-то вопросы, типа простит Бог или не простит, достоин или не достоин, поэтому мы постоянно осуждаем, не чувствуем даже, почему этого нельзя делать. Никак у нас не получается целостного восприятия и понимания картины нашего спасения. Многие задают совершенно детские вопросы, не говоря уже о том, что подчас они просто идиотские, но они нас настолько мучают, что некоторые ночи не спят, впадают в истерику, даже в депрессию. Всё это от того, что мы пытаемся сделать то, что Богу весьма противно. Он об этом неоднократно говорил Своим апостолам: берегитесь закваски фарисейской и саддукейской (Мф. 16, 6). Нужно беречься такой попытки формализовать духовную жизнь, перевести её на юридически-торговый лад: Ты мне, я Тебе, я Тебе столько, а Ты мне то. Всё какой-то договор составить, в результате которого, при нашем выполнении, Бог будет обязан нам что-то взамен этого дать. Но ведь Господь заключил Новый Завет, новый договор, который состоит совершенно не в том, чтобы что-то исполнить. Всякие наши исполнения чего-то перед Богом – вообще ничто и не имеют никакой цены. Мы никак это не можем усвоить. Мы весьма настроены на то чтобы ценить свои мнимые подвиги, но их-то, мнимых, нет, крыть нам нечем совершенно. Мы всё время пытаемся упорно на этом настаивать в силу того, что такое непонимание происходит. Возникает такой замкнутый круг.

Почему такое непонимание? От неверия. Все проблемы наши от того, что мы Богу не верим ни в чём. Все Его слова, направленные нам, не достигают нашего внутреннего уха. Почему это так, как об стену горох? Почему от нас это отскакивает? Потому что у нас нет соответствующего опыта, у нас не хватает дерзновения. А почему не хватает? Потому что мы боимся следовать Богу и Его словам. А почему боимся? Мы боимся расстаться с грехом, он нам очень дорог. Боязнь расстаться с грехом, с его сладостью не даёт нам возможности приблизиться к Богу. Мы хотим перевести это в формальный лад и формальную плоскость. Естественно, барахтаясь по плоскости Ветхого Завета, мы никак не можем быть христианами, только внешне, как в цирке, смешно, по-клоунски это изображать, к сожалению. Образ Марии Египетской как раз показывает тщету этих усилий и дарует нам великую надежду в том, что даже такая великая грешница, каких мало на земле, может достичь необыкновенной святости, если есть решимость оставить грех. Сколь будет решимость, столь будет и благодать. Не исполнение чего-то, каких-то предписаний, правил, инструкций, а решимость не грешить во что бы то ни стало. Эта решимость таким образом увенчивается, потому что не только наша праведность смешна перед Богом своей мнимостью, но и наши грехи перед Богом тоже смешны. И в наших грехах есть какая-то пошлая искусственность. В наших грехах даже и страстей-то настоящих нет, а так, страстишки, всё такое очень пошлое, мелкотравчатое, примитивное, о чём даже и сказать стыдно, насколько это мелко. Мы все настолько мелко плаваем, что даже об этом и сказать стыдно. До Шекспира мы никак не дотягиваем ни в коем разе. Такая намечается теплохладность, то есть маятник качается с очень маленькой амплитудой – с одной стороны, пошлые грешочки, а с другой стороны, такая же бессильная попытка к покаянию. Вот так тик-тик, тик-тик, так и наша жизнь, как тиканье маленьких электрических часов на полуторавольтовой батарейке.

Мария Египетская была великая грешница. Хотя некоторые так по гордости говорят: “Я великая грешница”. Хочется даже встать и честь отдать, настолько человек велик в своих грехах. Нет, всё тоже такая мелкотравчатость. Нет, это не к тому, что я призываю грешить покрупней, а к тому, что уж очень нам хочется быть великими. Это нам, слава Богу, не удаётся. Нам нужно научиться смиряться, научиться приносить Богу то, что есть, научиться довольствоваться очень малым. За это малое и похвалит нас Господь, потому что Он прекрасно знает, кто из нас что может и кто из нас что стоит. Нам незачем перед Богом из себя что-то изображать, в этом нет никакой нужды. Мы настолько зависим от мнения людского, что у нас всё время стоит внутренняя задача какой-то замены себя кем-то другим. Из-за этого мы впадаем в различные ошибки и буксуем на месте. А пост уже проходит, как всегда, к сожалению, мало что нам удалось из этого кладезя зачерпнуть. Мы не смогли сделать того, чтобы это действительно был шаг навстречу Богу. Причина как раз в отсутствии у нас настоящей веры, решимости.

Поэтому Святая Церковь вот так напоследок приводит нам на память и житие Марии Египетской, и повторяет канон Андрея Критского, чтобы вновь и вновь попытаться нашу душу оживить, пробудить, напомнить ей и Писание Ветхого и Нового Завета, и смысл жизни нашей, и цель её такую христианскую. Мы как-то очень погружены в себя и плохо понимаем, что это значит, когда Господь говорит: отвергнись себя (Мк. 8, 34). Подлинное христианство таково, что человек должен вообще забыть о себе и в служении другому человеку, и в любви к Богу. Только таким образом, имея решимость отвергнуть себя, человек может приобрести благодать Божию. Только погубив душу свою ради Евангелия (см. Мк. 8, 35), можно надеяться, что Господь к тебе придёт. Мы всё время оставляем себе, мы всё боимся остаться без любимого греха. Поэтому находимся всё время в состоянии торговли и каких-то юридических актов по отношению к Богу, всё хотим себе выторговать. А почему? В чём тут причина? Потому что никто не хочет страдать, каждый хочет заявить о своих правах, хочет их ещё покачать. Будучи перед Богом виноватым от начала до конца, ещё человек дерзает качать какие-то права человека по отношению к Богу. Какие у нас есть права перед Богом? Никаких не осталось вследствие греха, остались только одни обязанности. Мы эти обязанности подменяем правами, всё хотим найти какой-то особый единственный путь, чтобы вышел какой-то компромисс между тем, где компромисса не бывает. Смирение не предполагает компромисса, а Бог только смиренным даёт благодать (1 Пет. 5, 5).

Мария Египетская даёт этот образ смирения. Такое удивительное самосознание. Человек имеет такую благодать Божию, что может и по воде ходить, как посуху, и знать наизусть Священное Писание, и читать будущее, как настоящее, и преодолевать расстояния огромные за одну секунду. Как к одному преподобному пришли монахи, говорят: “Ну как же, мы же знаем, что ты святой”. Он говорит: “Не знаю, о чём вы говорите, я знаю, что я грешный”. У нас ничего подобного нет, всё наоборот. Мы всё время вперёд выдвигаем пешки нашей мнимой святости, которых вообще в природе нет. Это фигуры мнимые, это только тени какие-то. Ничего этого на самом деле нет, мы всё время находимся в состоянии самооправдания. А Мария Египетская, будучи святой, даже не дерзала, очень извинялась в том, что ей, такой грешнице, приходится говорить с Зосимой, который тоже был человек святой, безусловно, но она той благодатью, которая была в ней, во много раз его превосходила при всей его святости.

Мы всё время путаем грех и святость. То ли от того, что такой образ святости у нас, русских людей, составился в силу того, что большинство наших святых на протяжении девяти веков были именно преподобные. Настолько, что многие даже не представляли, как канонизовать Николая Александровича, он вроде с этим дружил, того в доме принимал. У него были какие-то поступки, которые преподобные не совершают. Нужно понимать, что святость бывает совершенно другим путём достигнута. Не все идут путём монашества, некоторые идут путём мученичества, некоторые путём апостольства, некоторые путём воспитания детей. Таких путей разных много. Преподобный Серафим говорил, что нужно торговать, как купец – что больше прибыль даёт, туда и вкладывать. У каждого расположение к разному, у одного к монашеству, у другого к семейной жизни, у третьего к фортепиано, но это не значит, что это служит препятствием к святости, отнюдь нет. Можно и на пути к классической музыке достигнуть святости побольше, чем пребывая в каком-то монастыре. Никаких проблем для этого не существует. Всё зависит не от того, что, а зависит от того, кто и как. Вот это мы никак не можем уяснить, поэтому мы всё время пытаемся здесь, в центре Москвы, в этом шуме городском, моделировать какую-то преподобническую жизнь. Смешно. Получается вместо театра балаган, потому что на юру другого ничего и быть не может, всё время мы скатываемся вот в этот балаган, потому что нами руководят какие-то иллюзии. Иллюзии воплотить в жизнь нам не удаётся, поэтому нам кажется, что мы терпим крах, хотя на самом деле жизнь вот она, рядом. Господь так же жил в городах, ходил среди людей, и это совершенно не мешало благодати Божьей действовать в Нём. Он жил среди людей, входил в дома, ел и пил с ними, спал, это отнюдь никак ни на что не влияло. Нам кажется, что нужно что-то такое особенное. Нет, чтобы заповедь Божью исполнить, ничего особенного не нужно.

Мария Египетская тоже ничего особенного не делала. Почему она ушла в пустыню? Не потому что она последовала пути древних отцов, отнюдь нет. В этом смысле она там оказалась как бы случайно. Просто она хотела избавиться от соблазнов, чтобы ничто ей не напоминало её прежнюю жизнь. Это ей облегчило эту обстановку, в силу этого она оказалась в пустыне, а не потому что для этого были самые благоприятные условия. И она там терпела и страдала только для того, чтобы опять не вернуться в мир, только и всего. И не пустыня её сделала такой, какой она стала, а её терпение. Терпение, чтобы опять не согрешить, чтобы умереть, но не идти по пути греха. Я лучше умру, я лучше калёным железом прижгу себе язык, и это будет лучше, чем я пойду по пути греха. Вот она там каталась по камням, только чтобы не пойти назад. И не год, и не два, и не десять лет, а тридцать восемь, пока не совершилась эта победа. Победа не её, а просто пришла к ней благодать Божья и от всего этого просто очистила. И сделала как бы небывшим. Она стала совсем другим человеком, и незачем ей было рядиться и считаться, потому что у Бога нет за давностью события какого-то облегчения. Он судит по тому, что в твоём сердце сегодня, сейчас. Вот если ты умрёшь сегодня, то вот то, что сегодня в твоём сердце, вот это играет роль, а не то, что было в твоём сердце в пятьдесят первом или пятьдесят втором году. Это не играет роли, это играет роль только в том смысле, что оттуда, из пятьдесят третьего года, очень многое растёт, что сейчас есть в тебе, в две тысячи первом. Только если с точки зрения развития это интересно, но важен сам факт, к чему ты пришёл в результате своей жизни. Не кем ты был, и что тебе за каждый поступок насчитают по статье, по градусу лишнему, температурки добавят, а кто ты есть и кто ты стал. Чему ты вообще научился в результате этой жизни, в результате чтения Евангелия, в результате того, что в храм ходил, в результате того, что слушал, в результате того, как ты исповедовался. Что ты понял, что ты сумел воспринять, насколько слово Божие в тебя вошло, жило оно или действовало в тебе, или это было чисто формальное, поверхностное общение, из которого ты что-то принимал, что-то не принимал, в чём-то торговался, а в основном, как всегда, сам себя оправдывал. Ну и оправдывай на здоровье. Тебя здесь кто-то в чём-то обвиняет, что ли? Зачем тебе оправдываться? Ты сам лепишь свою жизнь, ты сам строишь обитель себе для вечной жизни. То, что ты сделал, то у тебя и будет. Никто тебе не поможет, какие бы ты заявления ни писал, и что бы ты ни писал, куда бы ты ни ездил, к чему бы ты ни прикладывался, это совершенно не влияет. Влияет только то, что в результате произошло в твоём сердце, то есть именно результат. Если у нас есть конечная цель и желание этого результата, именно желание, потому что без этого желания, как Господь может дать? Только алчущие и жаждущие правды (Мф. 5, 6). Если нет алчбы и жажды, то нет. В этом и выражается желание человека, а Господь не ждёт от нас каких-то подвигов, он ждёт от нас желания. Что-либо совершить ради Господа можно тоже только Его благодатью, а так самому напрячь мускулы и совершить невозможно. Возможно только тогда, когда даст Бог. Вот Марии Египетской дал Бог. Какой был грешный человек, и ей дал Бог. И нам может дать, вот в чём дело. Мы, может, совершили меньше греха, чем она, поэтому у нас совсем не меньше надежды, чем у неё, нам не о чем унывать. Мы живы, значит Господь надеется на то, что и нас Он может спасти. Он может спасти нас, но не вопреки нашему желанию, поэтому нам надо трудиться и молиться над тем, чтобы и наша воля тоже совпала в этом с волей Божьей. Помоги нам в этом этом, Господи, за молитвы Марии Египетской. Аминь.


Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Один комментарий

    1. ЯиТы:

      Аминь.

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.