Продолжая пользоваться сайтом, Вы соглашаетесь с условиями Политикой обработки данных, подтверждаете, что уведомлены о действующей Политике конфиденциальности и Положении о персональных данных, включая факт использования на сайте «Яндекс.Метрика».

Проповедь на Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской (2002.02.10)

Проповедь протоиерея Димитрия Смирнова на Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской. Утро 10 февраля 2002 года. Запись из архива мультимедийного издательства "Деоника".

Сегодняшний воскресный день посвящается молитвенной памяти и прославлению всех святых мучеников Российских, имена которых столь многочисленны, что даже охватить взором невозможно, но каждый год и в каждой епархии ведётся определённый труд по выявлению этих святых имён. Изучается их жизнь для того, чтобы поставить их на подсвечники, чтобы их светлая жизнь светила всем нам в церковном доме. Святая Церковь в день прославления избирает чтение из Священного Писания, в частности из Послания к Римлянам, где есть такие слова: знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу (Рим. 8, 28). Каждый христианин – это человек, которого некогда Бог призвал, потому что усмотрел в нём возможность усвоить то спасение, которое существует в Церкви. Бог надеется на этого человека.

Мученик для нас обычное слово, но на самом деле оно не точное, потому что изначально слово, которое у нас переводится, как “мученик”, имеет совершенно другой смысл, это греческое слово “мартирос”, что означает “свидетель”. Мученик – это тот человек, который свидетельствует не только своей жизнью, но и более своей смертью о той истине, которая заключается в том, что Христос есть исинный Бог. Он пришёл на землю, родился в Вифлееме, жил, как Человек, крестился в Иордане, собрал апостольскую общину, умер на Кресте, воскрес в третий день, вознёсся на Небеса и пребывает доныне во плоти одесную Бога Отца, пребывает со Своей Церковью доныне и во веки веков. Часто, чтобы отстоять своё мнение, человек готов спорить до хрипоты, прервать отношения с какими-то дорогими ему людьми, которые не согласны с этим мнением. Бывает так, что человек отстаивает даже неправильное своё мнение. Видимо, люди от этого уже так устали и растерялись, что даже решили договориться о том, что всякое мнение достойно рассмотрения, дескать, каждое мнение имеет право на существование. Существуют всякие разные мнения и точки зрения, но, может, кому-то это неприятно, но истина всё равно одна. Каждый человек по отношению к истине находится то ближе, то дальше, а, бывает, и совпадает. Сам Господь Иисус Христос засвидетельствовал о Себе, что Он есть Истина. Не какая-то точка зрения, какое-то мнение, какое-то представление, а именно Он Сам. Христианин — это как раз тот человек, который исповедует эту истину о Христе. В силу того, что мир как совокупность всех людских проявлений в разные эпохи по-разному к этому относится, то реакции на это исповедание у мира разные: то терпимо, то равнодушно, то с ненавистью, с гонением, со злобой.

Но истина такова, и Господь сказал: всякого, кто исповедает Меня перед людьми, того исповедаю и Я перед Отцом Моим Небесным; а кто отречется от Меня перед людьми, отрекусь от того и Я перед Отцом Моим Небесным (Мф. 10, 32-33). Не потому что здесь проявляется некая мстительность или справедливость, хотя справедливость – это вещь неизбежная, Бог не может быть несправедлив, тем не менее внутренний смысл здесь совсем другой. Если человек не исповедует Истину, то он уже вне её. Только исповедание Истины даёт возможность человеку пребывать в Истине. Церковь устами апостола Павла исповедует себя Телом Христовым, поэтому каждый христианин, если он хочет пребывать в Истине, он должен быть внутри Тела Христова, быть соединён с Ним. В этом смысле он должен совпадать со Христом, если говорить математическим языком. Собственно, один из первых христиан, святой апостол Павел так и говорил: уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20). И Сам Христос в силу того, что Он был не только Бог, но и Человек, Он исповедовал Своё единство с Отцом Небесным, говоря: Я и Отец – одно (Ин. 10, 30). Или: Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин. 6, 38). Так и христианин должен, исповедуя Христа во всех своих мыслях, чувствах, во всех своих проявлениях, совпадать с волей Христа Бога нашего, чтобы на земле воцарилась так же воля Божия, как и на Небе. Это зависит только от того, стоит ли человек в Истине.

Понятно, что весь мир в Истине стоять не хочет и не может, поэтому Господь, когда молился Отцу Небесному, Он говорил: не о всем мире молю (Ин. 17, 9). Ну что молиться о человеке и его спасении, если он этого спасения не хочет? Это бессмысленно, это даже как-то противно воле Божьей. Если Сам Господь так уважает волю человека, чего уж нам стремиться к тому, чтобы иметь любовь к человеку больше, чем Сам Бог, имя Которому Любовь.

Поэтому апостол Павел вполне основательно говорит, как о своём опыте: знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. На каком опыте апостол Павел это свидетельствует? На опыте клеветы, на опыте тюрьмы, на опыте избиения плетьми, на опыте избиения и побивания камнями. Апостол Павел очень много претерпел от людей, прежде всего от своих соплеменников. Они его ненавидели лютой ненавистью, а он их любил.

В этом смысле он уподобился Христу, Который так возлюбил людей, что пришёл за них умереть. Они Ему отплатили тем, что распяли Его на Кресте, предварительно обвинив Его в том, чего Он никогда не замышлял. Открыто говорил и на суде тоже: Царство Мое не от мира сего (Ин. 18, 36). Да, Я Царь, но Моё Царство не от мира сего. В Моём Царстве нет претензий на то, чтобы сидеть на ваших тронах, потому что это всё вещь временная. Завтра либо убьют, либо переизберут, другой возможности нет. Царство Божие – это Царство вечное. Но обвиняют именно чуть ли не в государственной измене, вещи вообще весьма абстрактной, потому что непонятно вообще, что такое государство. Хорошо один король мудрый сказал: “Государство – это я”. Это очень конкретно и в этом смысле правильно, но обычно на такой риск идут немногие, чтобы вот так заявить. Вообще, в конечном итоге каждый человек государство рассматривает как некий объект, который служит для его пользы. К сожалению, польза у всех разная, восприятие этой пользы тоже бывает разное. Господь не хотел этого ничего касаться, потому что это не относится к главному делу.

Подходит ко мне некогда один раб Божий и говорит следующее. Только, пожалуйста, не смейтесь. Он говорит: “Нельзя ли помолиться нам всем вместе, чтобы наша олимпийская команда набрала бы побольше медалей?” Вполне уместное чувство, даже существует такой термин “болеть”. Люди болеют, имеется в виду сочувствуют тем усилиям мышц и воли, которые спортсмены проявляются на этом поприще. Слава Богу, пускай люди будут заняты, это лучше, чем водкой торговать. Пускай хоть спортом занимаются, но всё-таки молиться об этом – это удел, может быть, детей, для которых спортивная проблема вырастает в серьёзную и значимую. Это дело временное, каждый спортсмен – сегодня спортсмен и бизнесмен, а завтра он бедный инвалид, редко кому впоследствии нужный. Пристроиться весьма трудно. Трудно абстрагироваться от этого, особенно глядя на маленьких девочек, которые складываются и разгибаются на всяких брусьях. Весьма печальная и очень незавидная судьба, особенно в смысле здоровья. Это сейчас красивые формы, скорости, но с точки зрения спасения души это может и играет вспомогательную роль, потому что воля, которую воспитывает спорт – это тоже нужная вещь, но всё тонет и в тщеславии, и в излишней нагрузке эмоциональной. В профессиональном спорте, особенно в таких напряжённых соревнованиях, скорее всяких издержек у этого явления гораздо больше, чем достоинств. Если уж молиться, то чтобы Господь сохранил, чтобы руки и ноги не поломали, чтобы кто-то себе всю эндокринную систему не разрушил такими сверхнагрузками, как минимум, чтобы это не послужило избыточному тщеславию, гордости и прочему.

Господь, конечно, пришёл для того, чтобы спасти самое драгоценное, что есть во вселенной – человеческую душу, потому что она вечная, прекрасная, она действительно способна на очень высокие проявления, на постижение Самого Бога. Это вообще удивительное явление, потому что Бог как Творец бесконечно и непознаваемо выше, чем тварная человеческая душа, но Господь дал ей такую возможность, что, несмотря на свою тварность, она имеет столь бесконечную силу, что имеет потенциальную возможность познания Самого Бога. В этом смысле всякие испытания, которые бывают в нашей жизни, способствуют человеку всегда во благо.

Я уже как-то рассказывал о том, что в последнее время жизни одного старого священника (сейчас он уже усопший) я сподобился несколько раз исповедовать его. Так бывает у старых людей, а может быть, у очень мудрых, что иногда совпадает, что уже к концу жизни, а ему было крепко за восемьдесят, он понимает, что всё, против чего он печалился и бунтовал, потом оказывалось, спустя двадцать-тридцать-сорок лет, что всё это к лучшему. Он тогда был не согласен, очень печалился, а в жизни, как всякий священник того времени, он хлебнул достаточно — и война, и тюрьма, всего было много. Всё ко благу. К сожалению, человек это постигает, если постигает, поздно. Всё воспитание молодых людей должно заключаться в том, чтобы к этому как-то приготовить, в этом убедить.

Апостол Павел Послание к Римлянам писал не таким уже юным человеком, как когда только обратился ко Христу, он очень много понимал. Он понимал, что всё, что с ним в жизни случилось, это было нужно. И болезнь, и все гонения, и испытания. Есть как бы два взгляда на жизнь – Божественный и человеческий. Про человеческий однажды Господь сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (Мф. 16, 23). Это было, когда Пётр не захотел, чтобы Господь пострадал. Господь, конечно, потому что Он Сын Божий, Он является Второй Ипостасью Пресвятой Троицы, Он сознательно совершил то, что совершил. У Него совершенно другой план бытия. Господь говорит: Мои мысли – не ваши мысли (Ис. 55, 8).

Мы часто очень печалимся в жизненных обстоятельствах, во всяких трудностях, а забываем о том, что это должно способствовать нам ко благу, причём ко благу духовному, специфически. Всякое духовное благо не всегда, но чаще всего, сопряжено именно со всякими переживаниями и страданиями – и телесными и, что ещё более трудно, нравственными. Иногда человек предпочёл бы умереть. Некоторые так и говорят, что иногда даже жить не хочется. Иногда настолько тяжело душевно, что даже смерть или телесная болезнь предпочтительней. С другой стороны, когда у человека что-то заболит действительно, душевное страдание отходит на второй план. Самый острый пример: когда человек болен, он бывает очень раздражителен и несправедлив к своим самым близким людям, которых он любит больше всего. Отчего это происходит? Потому что его душевные чувства к своим близким отступают на второй план перед страданием болезни. Всем нам это знакомо.

Всё должно ко благу быть. Каким образом? Когда Господь на Елеонской горе говорил о блаженстве, многое из того, что Он говорил, было никем не понятно. Как так блаженны, когда вас будут поносить и гнать, какое уж в этом блаженство? Блаженство не в том, что тебя гонят, а в том, что человек должен и в счастливую пору своей жизни, и в пору испытаний и страданий вести себя по-христиански. Это очень трудно, это всегда сопряжено с самоотречением. Мученики, которых мы прославляем, подвигу которых мы удивляемся, которых мы величаем, как раз сумели это сделать в ту страшную эпоху совершенно непроходимого ада, сплошного предательства, ужасной трусости, проявления немощи людской, ужасающей несправедливости. У каждого человека есть врождённое чувство справедливости, а тут на твоих глазах – ты сам всё это видишь и во всём этом варишься – арестовывают, истязают и убивают не просто самых лучших, ни в чём не виноватых, а самых святых, таких прекрасных людей. Более того, ничего сделать нельзя.

В житиях есть описание, я не помню, как его зовут, но этот случай был не единичный, очень характерный. Шёл христианин, это было в III веке, проходит мимо языческого храма. Может быть, он недавно крестился, а может быть, он был вообще такой цельный человек, внутренне наполненный жизнью духовной. Он прошёл мимо этого языческого капища. Наверняка это было какое-то красивое сооружение, и сейчас мы восхищаемся этими древними храмами с их красотой. Просто всё язычество оттуда уже выветрилось, осталось то, что от Бога, от человеческого творчества, поэтому мы восхищаемся красотой, а не язычеством. Какая нам разница, Артемида или Венера, Аполлон или Зевс. Мы восхищаемся мастерством скульпторов, архитекторов. Нас больше это увлекает, чем коллизии легенд и мифов древности. Он прошёл мимо, потом вернулся и зашёл внутрь. Плюнул там и говорит: “Все ваши идолы – ничто”. Его взяли, конечно, пытали, потом отрубили голову. У него душа не выдержала. Есть истина, есть Господь, Он пришёл и пострадал за людей, Он любит людей, а тут люди кланяются каким-то истуканам. Тем более сейчас от всех этих истуканов всё лишнее отвалилось – руки, ноги. Как скульпторы говорят, что такое скульптура? Это лепится фигура, потом сбрасывается с горы. То, что осталось, это и есть скульптура. Это совершенно верно. То, что осталось в истории, в музеях, этим мы восхищаемся, но тогда это было не так. Весь этот каррарский мрамор был закрашен, покрыт золотом и так далее, самая главная красота была сокрыта за многими слоями. Как часто бывает, иконы настолько ризами и всякими драгоценным камнями закрывают, что уже иконы не видно, один металл. Это тоже проявление всё того же определённого человеческого качества. Потом они чернеют к тому же, самой иконы не видно. Мы знаем, что она там, но всё остальное под слоем серебра и прочих вещей. Это само по себе красиво — серебро, золото, камушки, всё это замечательно, но это не икона. Так и там, в этой красоте всё было закрыто краской. Они действительно выглядели жутковато, как в музее восковых фигур. Не то стоит крашеный покойник чудовищных размеров, не то это какое-то изваяние. Там ещё музыка соответствующая, на людей это каким-то образом эмоционально влияло. Это эстетически выглядело не так приятно, как в теперешних музеях или в Афинском Акрополе. Вполне понятны чувства этого человека и его такая ревность. Он пришёл и засвидетельствовал. Его чувства захлестнули его, он совершил поступок, с точки зрения здравого смысла, странный. Если бы его заранее спросили: “Как ты думаешь, что будет с человеком, который придёт в языческую страну и так поступит?” Всегда же можно предположить. Допустим, человек придёт в Николо-Заяицкий храм, встанет в центр, плюнет, разотрёт, скажет: “Все вы окаянные, всех вас надо почикать”. Я помню, у храма Митрофана Воронежского стоял, подходит один дедушка с голубыми глазами, такой седенький, приятненький и говорит: “Странно, сколько мы вас душили, а вы всё опять есть”. Я говорю: “Понимаете, чем траву чаще косишь, тем она гуще”. Представим себе, мы войдём сейчас в мечеть Омара на Храмовой горе, плюнем и растопчем. Что с нами сделают наши братья по вере палестинцы? Очень легко предположить, что с нами произойдёт. Так в любой храм. Зайди в какой-нибудь индуистский храм и плюнь. Что с тобой будет? Или в синагогу пойди да плюнь, что с тобой будет? Сразу ясно, что с тобой будет в Николо-Заяицком, а что с тобой будет в синагоге или в мечети. Не надо быть большого ума и шибко религиозным специалистом, чтобы знать, что с тобой будет после этого. Он, конечно, живя в языческой стране, воспитанный в этой культуре, вполне мог предположить, что с ним будет. Всё равно предпочёл, чтобы его разорвали на части, чем отказаться от этого свидетельства. Он засвидетельствовал истину, пусть таким детским путём. Для XXI века это несерьёзно, ходить туда, где люди молятся, там плевать. Это неинтеллигентно, это совершенно несуразный поступок с точки зрения человека третьего тысячелетия. Пусть люди молятся, как они знают, как хотят, не надо оскорблять их чувства. У них положено белые тапочки снимать, ну сними, заходи, как у них положено, если ты хочешь туда зайти, ничего с тебя не убудет. Или вообще не ходи, не мучайся и людей не напрягай. Всё равно в его чувстве у него не было желания оскорбить и унизить их. Если бы он в этом чувстве зашёл, я думаю, Господь оставил бы его ещё пожить, чтобы понять, что даже если некий человек и заблуждается в чём-то, он не достоин того, чтобы его презирали, отнюдь нет. Он захотел засвидетельствовать. Это свидетельство, конечно, должно быть и перед внешними людьми, потому что это же очень здорово, что есть на земле храмы, куда можно прийти и плюнуть. Людям это будет, конечно, неприятно, но тебя никто за это на клочки не разорвёт, а просто поймут, что, видимо, ты слегка не прав или чуть-чуть болен. Ясно же, что человека что-то душит внутри, от чего он мучается. По крайней мере, убивать тебя за это никто не будет. Это же очень хорошо, что даже иногда и неплохо бы кого-нибудь убить, но лучше всё-таки обходиться без этого. Любой человек в спокойном состоянии духа согласится с тем, что всё-таки человек дороже денег. Как бы этот человек плох ни был, всё-таки убивать нехорошо, неправильно и уж совсем не по-христиански.

Что бы в окружающем мире ни происходило, это происходит для каждого из нас. Мы жалуемся на погоду, но ведь эта погода дана именно для того, чтобы мы это потерпели. Либо потерпели то, что голова болит, либо потерпели то, что нужного лекарства нет, либо потерпели то, что оно дорого и так далее. Всё равно что-то нужно потерпеть, это необходимо. Это наше восприятие жизни по-христиански – это есть тоже свидетельство, чаще не только перед внешними. Перед внешними мы, кончено, свидетели плохие. Редко можно увидеть человека, который по своей жизни внешней сильно отличается от того, что мы видим в окружающем мире. Хотя бы внутри перед Богом.

Что такое христианство? Если всю жизнь изобразить, как некую кривую, то каждые отдельные точки этой кривой – это наши отдельные поступки, это наша реакция на то, что происходит вокруг. В каждой точке этой кривой должен быть поступок христианский. Он должен согласовываться с волей Божьей, с Евангелием, он должен согласовываться с нашей совестью. Во-первых, совесть должна совпадать с Евангелием, потому что это не всегда бывает. Совесть тоже у нас искажена грехом, но она должна совпадать с Евангелием, с данным от Бога откровением. Если это произойдёт, значит мы будем жить по-христиански. Эта жизнь будет очень трудная, потому что в каждом этом пункте приходится и отрекаться от себя, от своих желаний, от своих чувств, привязанностей, от своих обид. Надо же прощать, никуда не денешься, а прощать не хочется, хочется мстить. И так всё время, всё время обиды. Мы же обвиняем всё время людей. “Я никому не нужен, меня все забыли”. Предполагается, что они все плохие. А почему тебя забыли? Да потому что ты никому не нужен. А почему ты никому не нужен? Да потому что в тебе ничего хорошего нет. Если бы было в тебе хоть что-нибудь хорошее, тебя бы не забыли. А почему никто в тебе не нуждается? Да потому что ты плохой, вот и всё. Если бы ты был хороший, допустим, хороший зубной техник, к тебе бы очереди стояли. Хороший кулинар или хороший клеильщик обоев, хороший хирург, хороший министр. С одного места выгнали, в другое кресло назначили, потому что никого лучше нет, потому что он толковый, работает, в любую проблему может вникнуть, всегда надёжный и всегда под рукой. Такими людьми не разбрасываются. Всё равно причина-то в тебе. Ты будь, ты стань, тогда ты будешь нарасхват. Почему ты невостребованный и никому не нужный? Потому что ты плохой. Но с этим согласиться нельзя, проще согласиться с тем, что шесть миллиардов людей плохие. “Я такой хороший, но всеми забытый”.

Господь так не даёт. Иные люди прятались от других, как преподобный Серафим – сидел в лесу, видит, что идёт человек, он скорее упадёт и молчит. Этот походит, походит, попытается поздороваться, заговорить: «Здравствуй, дедушка!» или «Ваше высокопреподобие!» – никак не реагирует, ну и пойдёт своей дорогой. Тот встал, обернулся и идёт к своей келье. Казалось бы, скрылся совсем, и то Господь нашёл выход. Матерь Божия Сама к нему приходит, говорит, что хватит подвигов, нужно идти и разговаривать с людьми. Заставили его поступить против его воли. Он не хотел разговаривать с людьми. О чём с ними разговаривать? Всё об одном и том же: «У меня корова пропала», «Строить ли мне дом?» При чём тут дом? Душа вся в огне, при чём тут корова? Ну пропала корова, ну смирись. Господь говорит: Остался ли без жены? не ищи жены (1 Кор. 7, 27). А ты тут про корову. Масштаб совсем другой. Ну что делать, люди. Корова, да на каком трамвае ехать, куда в отпуск, на Мальдивы или в Бельгию? Всё время одни проблемы, всё время надо что-то человеку решать. Нужен ему высочайший вселенский духовный авторитет, чтобы решить, проездной покупать или книжку с абонементными билетиками. Решить никак не может, поэтому нужно обязательно на Афон ехать к какому-то старцу, чтобы его благословили. Меньше – нет, потому что главное – это воля Божия. Да, действительно, и насчёт проездного, насчёт каждого волоса есть воля Божия, но если мы будем заниматься только подсчётом волос в расчёске после каждого утреннего причёсывания, то у нас не хватит жизни на более серьёзные вещи. Не потому что на то есть воля Божия, а на это нет воли Божьей, а потому что есть вещи поважнее. Самая большая важность всей нашей жизни заключается в том, как мы реагируем на то или иное событие, на ту или иную встречу, по-христиански или не по-христиански. Впадаем мы в данный момент в осуждение или прощаем, завидуем или, наоборот, радуемся, что у человека есть то-то и то-то, терпим ли мы болезнь или осуждаем врачей, что они не лечат. Как лечить, когда человек смертен? До сих пор ведь не определено, что такое здоровье, нет определения. Ходит человек и говорит: “Там болит, тут болит”. Но ты же ходишь. Есть люди, которые десятками лет лежат. Как тебя считать больным, если ты ходишь? Есть человек, у которого кариеса нет или ещё чего-то, все анализы идеальные? Такого нет и в Звёздном городке, обязательно у какого-нибудь космонавта ноготь куда-то не туда врос. Всё равно болит, какое-то неудобство, дискомфорт. Смотря как к этому относиться, так можно без конца прислушиваться ко всему, к малейшему шороху, что там под кожей происходит. Из всего можно сделать проблему и выращивать свою собственную шизофрению на этой почве, что тоже является, оказывается, болезнью. Что тут делать?

Господь хочет, чтобы мы в каждой точке своей жизни искали Царствия Небесного. В этом смысле, если мы хотим действительно этого искать, то вся наша жизнь, каждая встреча с любым человеком, любое обстоятельство жизни будет способствовать ко благу. Жара ли, дождь ли, вулкан ли извергается или началась четвёртая термоядерная война, всё равно всё ко благу. Полная победа на Олимпийских играх или полное поражение, в первом случае надо бороться с тщеславием, что мы самые первые и самые лучшие. Ты самый сильный? Да любой шимпанзе сильней тебя. Поэтому те, кто самые сильные, ходят, будто два арбуза подмышкой. Их и называют гориллами, работа такая. Хорошо ли быть гориллой? Кому-то, может, и хорошо, а для другого, который умеет какие-то задачки решать, вроде это и необязательно. Рукой пять кирпичей разбивает? Зачем, если есть паровой молот? Ногой в челюсть? Зачем, если есть пистолет Макарова? Отойди на шесть шагов, раз и всё. Эффект гораздо лучше, чем раз ногой, два, весь вспотел. На курок нажал – и всё.

Человек может переключаться на проблему не второстепенную, а очень ничтожную, а самое главное – это свидетельствовать перед Богом, что мы хотим стоять в истине. Христос прожил перед нами человеческую жизнь, и всё наше богослужение – это ежегодное проживание вместе с Ним этой жизни, для того, чтобы нам дать образ этой жизни. Не для того, чтобы просто прожил, просто пострадал, просто создал общину, которая дожила в таком виде до наших дней. Нет – для того, чтобы мы тоже начали жить этой жизнью в ту меру, в которой у нас получится. В этом пример и всех святых угодников Божьих и тех мучеников, которые претерпели ужасающие страдания. Ни один из нас ничего подобного не может пережить. Если бы мог, Господь бы ему дал непременно. Почему Он не даёт? Потому что не можем. Даёт каждому из нас только то, что он может. Может человек побольше, Господь ему ещё даст. Иногда говорят: “Пришла беда, отворяй ворота”. Или: “Беда не приходит одна”. Это не беда. Это с точки зрения человеческой. С точки зрения Божественной – человек перенёс это испытание, а Господь ему даёт другое, потому что Он видит, что человек укрепился духом. Господь хочет ему ещё дать духовной жизни. Что делать, таков закон духовной жизни — дай кровь и прими дух. Лёжа на диване, нельзя достичь духовной жизни, ну вот никак. Обязательно это очень трудная душевная работа. Если мы хотим этого, мы должны это принимать без ропота. Помоги нам в этом, Господи!


Дорогие братья и сестры! Наш мультиблог существует только благодаря вашей поддержке. Мы очень нуждаемся в вашей помощи для продолжения этого проекта. Помочь проекту
Комментарии.

    Нет комментариев

    Написать комментарий

    Вы должны войти как зарегистрированный посетитель, чтобы оставить комментарий.